Веранда в лесу полностью

Чепраков молчит. Одевается. Долго, тщательно, мрачно: на рубаху ситцевую — свитер, на свитер — ватник, после шарф, полушубок. Тем временем пришел  М а м е д. И — К а м и л. Приветлив, сдержан. Всем пожал руку, даже Хабарову.

М а м е д. Тракторы греют. Бригады завтракают.

К а м и л. Оперативная группа сосредоточена в селе Кирики.

Ч е п р а к о в. Вертолетом их кинем. Побережем ваших людей.

К а м и л. Спасибо. Я тоже прилечу. Замечание по телефону не понял. Рабочих в Кириках ночью принять было негде.

Ч е п р а к о в. Отдел кадров я наказал. Вас пожурил слегка. А только вам следовало выйти к людям.

К а м и л (улыбнулся). Лично представиться?

Ч е п р а к о в. Вышли б, костер развели, песню спели.

К а м и л. Песню? У меня нет вашего армейского опыта.

Ч е п р а к о в. Иронию при себе храните, Камил Сабирович. Живем в трудных полевых условиях. Некуда принять — сидите на снегу, рядом. Трудно должно быть одинаково всем. И люди должны это видеть.

К а м и л. Увы, это не по моей епархии. Увы, не согласен.

Ч е п р а к о в (мрачнея). Ну, так облай, накричи.

К а м и л. А зачем?

Ч е п р а к о в  нахлобучил шапку, ушел с  П а т л а е м.

(Застегивает пальто, Мамеду.) Простои механизмов документами не оформляете. Поберегитесь, душа моя. Пришлю комиссию.

Вернулась  Д е в у ш к а. С ней  Б а й р о н.

Откуда, товарищ, кровь? Что с вашими руками?

Б а й р о н (уклончиво). Об гусеницу. Об тракторную гусеницу.

К а м и л. Техника безопасности, Измаилов, травматизм!

Тихий  М а м е д  ушел за  К а м и л о м. Хабаров приблизился.

Х а б а р о в. Кровь! Вы что — хотели гусеницу сломать?

Б а й р о н. Да нет… По столбу бил. По телеграфному.

Девушка бинтует Байрону руки.

Откуда такая? А? Я тебя вроде не замечал раньше…

Д е в у ш к а. Из Куйбышева.

Б а й р о н. Миленькая! И как в Куйбышеве со снабжением?

Д е в у ш к а. Прилично. (Смеется.) Провожали классически! Речи, оркестр, папы, мамы, слезы, цветы…

Х а б а р о в. Младенцы! Окровавленные руки смех вызывают…

Д е в у ш к а. Мы не младенцы, профессор, строители! У нас коллектив замечательный, храбрый, отзывчивый! Интересный!

Б а й р о н. Будьте добры — вы настоящий профессор?

Вошел  Л ы н к и н. Взволнован. Смотрит на Байрона.

Л ы н к и н (девушке). Звони на восьмой! Абросимова не доехала, возвращается… В прорабскую передали — врач нужен, выясни!

Д е в у ш к а. Славный мальчик, звони сам. Ни черта связи нет. Я так полагаю, нашли Синицына…

Б а й р о н. А я так полагаю — Синицына найдут позже.

Л ы н к и н. Иди в радиорубку. Вели радисту связаться!

Девушка поняла что-то. Ушла сразу.

(Смотрит на Байрона.) Где ты его бил?

Б а й р о н. Там. Лежит он там, отдыхает в чурочном сарае.

Л ы н к и н. Не убил?

Б а й р о н. Нет… Надеюсь, нет…

Л ы н к и н  исчез. Хабаров строго изучает Байрона.

Не хочу обманывать, это кровь не трудовая… но чистая.

Х а б а р о в. Здоровая, хотите сказать?

Б а й р о н. Не знаю, у меня характера нет… Мальчишечкой в колонию попал, жуки-куки долго воспитывали. А прокуроры про это думают? Сложная история, не для вашей кафедры.

Х а б а р о в. Кого же вы били, уважаемый?

Б а й р о н. Будку, профессор. Трансформаторную.

Х а б а р о в. Так его величают?

Б а й р о н. Величают — Васенька Чугунов. Расскажите лучше, что в столице слыхать? Хотел бы я сейчас пройтись от Охотного до площади Маяковского… Вы зачем приехали?

Х а б а р о в. За сыном.

Б а й р о н. Имя?

Х а б а р о в. Иван Хабаров.

Б а й р о н (оглядел профессора. Помолчал). Плохо.

Х а б а р о в. Что плохо?

Б а й р о н. Ситуация меняется…

Х а б а р о в. Что плохо?

Б а й р о н. Вы на него совсем не похожи…

Х а б а р о в. Что плохо? Я вижу, вы честный человек!

Б а й р о н. Спасибо. Ваш сын брошен в тайге. Врать не стану, Васю Чугунова я бил не за это. Широко распространяться не стоит, но Вася ночью взял кассу, а я устал от этих теней…

Х а б а р о в. Говорите все! Я спокоен.

Б а й р о н. Неделю назад Вася отправился за едой, попал в деревню, принял дозу, загулял и в тепляк не вернулся… посчитал, наверно, что уже поздно, с горя взял кассу и собрался в отъезд…

Х а б а р о в. Неделя! Разве Иван не мог добраться сюда?

Б а й р о н. Мог, вероятно… но… не дошел.

Х а б а р о в. Боюсь подумать, но, может, там, в тепляке, труп?

Б а й р о н. Человек, знаете, очень живуч…