Веранда в лесу полностью

Д е в у ш к а. Метет, товарищ профессор. Но перезимовали, считай, апрель! (Крутит ручку аппарата.) А грабителей не нашли… (В трубку.) Восьмой! Восьмой! Восьмой! Кто мешает? (Устало.) Шум по всей трассе! На сто километров растянулась автоколонна, кто в снегу сидит, а кто еще пробивается…

Х а б а р о в (садится). Объясните наконец, что значит на вашем тарабарском языке слово «тепляк»?

Д е в у ш к а. «Тепляк» произошло от слова «тепло». В тепляке бетон греют. А замерзнет — пропал бетон!

Х а б а р о в. Значит, Ванька мой один наедине с печкой, а вокруг пурга? Тайга?

Д е в у ш к а. С напарником он. Топят печку, песни поют.

Х а б а р о в (прилег). Целую ночь мы сюда ехали, всю ночь снег гребли, машину толкали, и уснуть не могу… А этот спит!

Д е в у ш к а. Он привычный.

Х а б а р о в. У него бред. Даму какую-то вспоминал.

Д е в у ш к а. Сон. Тут каждому второму дамы снятся. (В трубку.) Восьмой! Восьмой! (Бросила трубку.) Нету связи! Метель! В тепляке-то сейчас Африка. А вот товарищ Синицын, Олег Петрович, ушел вчера за Бабановку на лыжах один — и пропал!

Второй спящий обернулся. Это  Ч е п р а к о в.

Ч е п р а к о в. Послали за Синицыным вездеход?

Д е в у ш к а. По-ше-ел!

Ч е п р а к о в. Скажи Измайлову: пора поднимать бригады.

Д е в у ш к а  встала, ушла легкой походкой.

(Сел, помотал головой.) Знобит.

Х а б а р о в. Меня, представьте, тоже знобит! Мне страшно делается! И вы будете сейчас посылать людей?

Ч е п р а к о в. Буду. Извините, профессор. (Лег, отвернулся.)

Х а б а р о в (лежит с открытыми глазами). Условия неимоверно тяжелые, а рабочая сила — мальчики и девочки. Я бы лично этого боялся. (Молчит.) Я вам мешаю?

Ч е п р а к о в. Никогда я не боялся дать человеку тяжелую работу, профессор. Боялся обидеть его. Подорвать в нем веру в людей — вот этого боялся! (Повернулся на лавке. Еще раз повернулся. Затих.) Мы, когда комсомольцами были, писали на лозунгах замечательные слова Антона Макаренко…

Х а б а р о в. Какие ж, позвольте узнать?

Ч е п р а к о в. Чтобы воспитать мужественного человека, надо его поставить в условия, в которых он может проявить мужество.

Х а б а р о в. То есть в условия, в которых он, простите, может загнуться?

Ч е п р а к о в. Все может быть. (Встал, напился из бачка, снова лег, натянул тулуп.) Вы человек, видать, городской, тайгу знаете но журнальным статьям… А в наш век кибернетики, спутников Земли, в наш атомный век, профессор, все еще существуют наледи, вечная мерзлота, гнилые топи, морозы, пурги, неезженая тайга. Передовым отрядам всегда было трудно и долго еще будет трудно. У нас тут не детский сад.

Х а б а р о в. Ну, знаете! Сейчас не время Магнитки. Не время революции, уважаемый, когда нам картошки не хватало.

Ч е п р а к о в. Время другое, да. По трассе у нас китайские яблоки в ларьках продают. Сало свиное не берут, залеживается. Рис им надоел. А картошку самолетами сюда возим. Вы, профессор, раздражены, а я хотел бы еще минуту вздремнуть.

Х а б а р о в. Извините. Я смотрю на вещи реалистически.

Ч е п р а к о в. Подумайте о цене времени. Революция имеет свои продолжения. Нам сказали: построить быстрей. Каприз? Нет. Битва идет. Понимаю ваше родительское сердце, но битва идет, и ваш сын в ней уже участвует. Пожелайте ему стать хорошим бойцом, и он будет счастливым человеком.

Молчат. Пришел  П а т л а й. Похлопал рукой об руку.

П а т л а й. Спишь или притворяешься? Степаныч! Пора!

Ч е п р а к о в (лежит неподвижно). На втором участке хлеб сырой выпекают. Разберись, а то я с тобой разбираться начну. (Сел, помотал головой.) Температура у меня.

Вбежал  Т о л я. Бросается к печке.

Т о л я. Ух и тепляшечка у вас! Разрешите погреться?

П а т л а й. Куда?

Т о л я. На девятый. Документацию получили, а разобраться не могут. Я тут у вас бензинчику подлил… У-у! Хорошо!

В глубине — Л е н а. Дошка. Мужская шапка.

П а т л а й. Папаша послали?

Л е н а. Да.

П а т л а й. Пунктуальнейший человек! До свиданьица, дескать, а плохо не поминайте. У вас уж билеты взяты?

Л е н а. Взяты. Толя, поторопись! (Ушла.)

Т о л я. Ох и тепляшечка… Прощевайте!

Х а б а р о в. Извините, «тепляшечка» от слова «тепло»?

Т о л я. Так точно!

Х а б а р о в. И вы не боитесь застрять в дороге?

Т о л я. Боимся, а что делать? Две ведущих и лопатка с собой. Мы теперь трассовцы! Такой народ! Не то видели. О нас еще услышит страна! (Ушел, натягивая рукавицы.)

П а т л а й. Крайком не отпускал, Москва не отпускала — добился! Мне, Сашка, жаль, что они уезжают!