Веранда в лесу полностью

Ш е с т е р н и к о в. В белом морозном воздухе друг против друга светили два солнца весь день, до захода. Солнца были огромные, красные, как кровь, чуть подернутые дымкой снежной холодной пыли. Она его хоронила сама. Никого близко не подпустила. Все шли на расстоянии и говорили, что просто дурь. Она везла санки не торопясь. Положила сверху ружье, патронташ и кречета. Он кречета любил; Кто-то давно ей сказал, что по эвенкийскому обычаю будто бы все необходимые вещи нужно класть в дорогу. А что еще она могла ему дать? Спокойно везла санки и думала, что уедет к Павлу, устроится где-нибудь уборщицей или продавщицей. Возле источника остановилась, вбежала в избушку. В пригоршне вынесла воды, обрызгала его и повезла к горе, в лес. Красные солнца так и висели над Давшой, и отличить их друг от друга было нельзя. Подобное природное явление случается по Сибири в морозные дни. Отражение происходит в кристалликах льда, взвешенных в атмосфере.

Оркестр громко играет военный марш. В зале зажигается свет.

1984

Не так давно Ленинградский государственный театр юных зрителей предложил сделать пьесу по повести американского фантаста Айзека Азимова «Профессия». Работа была крайне увлекательной, но чистое переложение повести в пьесу, как это иногда делается, оказалось невозможным. Поиск сценического действия сначала побудил меня перестроить фабулу и поискать кое-какие научно-фантастические идеи в других книгах Азимова, а затем история стала развиваться сама по себе, и тогда пришлось написать больше половины совершенно новых героев: Марию, Служителя, мисс Тайт, Балаяна, Грегори, Лилиан, Консула и т. д.

Д ж о р д ж  П л е й т о н.

К а р л о  А н т о н е л л и.

С л у ж и т е л ь.

Г р е г о р и.

М а р и я.

Х а л и  О м а н и.

М и с с  Т а й т.

О в а н е с  Б а л а я н.

Л и л и а н.

К о н с у л.

Д ж и м м и  К о л л и н с.

П о л и ц е й с к и й.

М и н и с т р  к а д р о в.

М у з ы к а н т ы, с л у ж и т е л и, с е к р е т а р ш а.

Некий будущий век.

На узкой серебристой циновке, какими тогда пользовались для гимнастических упражнений, лежит голый  Д ж о р д ж. Могучая голова с копной длинных буйных волос опущена на стиснутые кулаки. У кресла, освещенного на просцениуме, стоит маленький, высохший, впрочем, не утративший живости  А н т о н е л л и. Разглядывает пленку. Стремительно приближается сдержанный, ироничный человек с холодноватым взглядом. Полы халата развеваются. Это  Г р е г о р и.

А н т о н е л л и. Вы все закончили с этим мальчиком?

Г р е г о р и. Нет, сэр. Я решил сделать некоторые дополнительные анализы и повторить снимок мозга.

А н т о н е л л и. Не понимаю. Не пойму. Зачем?

Г р е г о р и. Я не настаиваю.

А н т о н е л л и. Что вы думаете об этом мальчике?

Г р е г о р и. У меня не сложилось определенного мнения.

А н т о н е л л и. Странно. Очень странно, сэр.

Г р е г о р и. Вы меня в чем-то подозреваете?

А н т о н е л л и. Да, доктор Грегори, подозреваю. Поговорим позже. Вы спрашивали у мальчика, хочет ли он стать гравитационником? Или у меня неверная информация?

Г р е г о р и. Спрашивал.

А н т о н е л л и. Зачем, сэр?

Г р е г о р и. Вопрос не был связан с профессиональной ориентацией, это был скорее психологический тест.

А н т о н е л л и. И что ответил мальчик на ваш вопрос? Вспомните поточнее, пожалуйста.

Г р е г о р и. Ход его рассуждений прост. Гравитационные волны открыты недавно. Область новая, начнет развиваться. Баловни судьбы, получившие эту профессию, обнаружат в один прекрасный день, что как специалисты безнадежно устарели. Их заменят люди, получившие образование позже. В результате придется заняться неквалифицированным трудом. Обычный маленький прагматик, сэр.

А н т о н е л л и. Это все, доктор Грегори?

Г р е г о р и. Все.