Местечко, ниже которого по протоку Волги Кизань база «Красава», называлось Камызяк, и ехавший туда впервые Григорий Андреевич все пытался по дороге сообразить, откуда бы такое топонимическое безобразие, – камыш, кизяк? Потом сообразил – калмыки, да… Говорили так раньше – калмызяцкий, а цивилизация буковку-то и съела, – так цапля выхватывает лягушку из жизни, навсегда гвоздем клюва пришпилив лягушачью судьбу к своей. Хоть и пищевая, а цепочка, – не раскуешь.
Первый выезд всегда томителен, и хорошо, если малоудачен, – примета такая: взял на первом забросе, потом – хрен. Но возвращались – ничего, во всяком случае, зачетный «пятачок» – толстая щука – был. Когда вылезли на длинный дощатый причал, Григорий Андреевич углядел в самом конце его, где домик с морозилками, большие весы.
– Петь, – сказал он своему шоферу, взятому на рыбалку в качестве компаньона, – сбегай ко мне в домик, принеси фотоаппарат, щелкнем первый улов. А?
– Легко, – ответил Петя; он был очень доволен возможностью съездить в давно желаемые места, – на шармачка-то, поди плохо!
Г. А. закурил, расстегнул отволгнувшую изнутри куртку, покрутил головой – шея устала, и огляделся. Толстые белесые тополя уже вытолкнули тугие лиственные бутоны, но те не распустились еще, – как тюльпаны зеленые торчали на ветках. Трава полезла только на сеяных газончиках между домиками, а под деревьями и на берегу ветер с реки шевелил прошлогодние бесцветно-коричневатые листья. От дома, где были кухня и кормильня, к причалу шла какая-то девица – темные короткие волосы, белая курточка, короткая юбка, ноги… Ноги были длинные. Тонковатые, коленки с вихлинкой, но ничего… Во всяком случае, толстая поездная проводница с квадратной спиной, сообщившая ему, что неделю будет выходная и с удовольствием подскочила бы на базу – а что ж, дело-то понятное… – была в сравнении, как икряный окунь с точеной стерлядкой. Ну-ну…
– Витя, – уклоняя взгляд от перебегающего по реке заката, безразлично спросила девица, – Иван не знаешь где?
– Не, – страшноватый на лицо парнишка-раздельщик, пластовавший прямо на досках щучье филе, и глаз не поднял. А было на что – черный колготочный блеск у самых его вихров.
– А поздороваться? С постояльцем-то? – ехидинка в голосе Григория Андреевича перемежалась бархатной кобельей шерстиной. – Самое место здоровья желать – в чистилище, а?
– Здравствуйте…
– Вот что, детка… Петь, щелкни-ка… Кнопочка там… Сфотографируйтесь со мной, а? И щукой тоже.
– Нет-нет, что вы! Нельзя!
– Это почему же?
– Да нет, ну что вы…
– Почему нельзя-то?
– А вы откуда?
– Из Москвы.
– А-а… Ну тогда – ладно…
– А если б из Суздаля?
– У нас тут строго. Знаете, как бывает – снимешься с кем-нибудь, значит… Ну, тебя потом… Разговоров…
– Ерунда какая. Снимай давай. Петь!
– Это вам ерунда. А мы должны быть осторожные. Приходите ужинать, – время-то…
Тощевата, вздохнул про себя Г. А., – а мордаха забавная. Прикормить если…
Лицо у девицы было настолько очевидно неславянское, что казались в нем какие-то ассирийцы-ниневийцы, и чохом все персидские княжны, которых в этих аккурат водах выбрасывал за борт С. Т. Разин лично. В набежавшую… Сомы здесь людоедские…
– А зовут вас как? – кликнул вдогонку уже.
– Азалия!
Ну-ну…
То-то, что азалия, подумал, сам себе кивнув, Григорий Андреич, – рододендрон орхидейный… Темно-розовый… Все это было ни к чему, – «а в Москве у меня есть законная, и еще одна есть знакомая…». В Москве у него подходил, похоже, к драматическому финишу лихо – в его-то подполтинник! – отбезумевший роман. Как бегун, оттоптавший десятку, Г. А. был готов уже рухнуть на дорожку – продышаться, и прыжки в ширину были не ко времени. Ни к чему… И он, подхватив спиннинги, пошел, переваливаясь по-мужичьи, к своему домику – постоять под душем перед ужином, – база новенькая, чисто еще…
Проснувшись не от телефонного будильника, а от мявшего восход котовьего толковища, подивился истовости, с которой жаждавшая продолжения рода животина славила Великого Кормчего, – и кто придумал, что коты говорят «мяу»? Ма-о-о… Ма-о! И ведь как раз алеет Восток… Тоже – сторонники Большого скачка… Срываясь на визг, залаяла собака, шарахнул выстрел. Идет охота … на котов. Однако. Дичи мало? Ах, да… «На кошках тренируйся!» Сволочь какая!
Между стеклянных стен столового домика успевшее пожелтеть солнце светило Григорию Андреичу в затылок, совершенно не мешая рассматривать Азалию, носившую им с Петькой с кухни тарелки и чашки. Больше пока никто не завтракал. Расставляя снедь, девушка наклонялась над столом чуть больше, чем надо бы, и безразличный, в отличие от мужских, солнцевый взгляд коротко наблюдал небольшую грудь в черном кружавчатом подхвате. Белая полотняная рубашка была расстегнута на пуговку больше, чем положено б…
Маленькие сиськи-то, подумал Петька.
М-м-м… На кораблик с мальком. Тоже метод, – подумал Г. А., предпочитавший искусственные приманки. По утрам он бывал занудлив.
