Время для меня застыло. Я видела, как оживилась чернота, как победно оскалился мой бывший хозяин, видела кровь из раны… И мне было почему-то совершенно всё равно, что будет дальше: я упаду через несколько секунд бездыханной, или же через пару минут меня швырнёт на землю очередной приступ боли, которыми так любил развлекаться Айгор… как бы там ни было, я, кажется, проиграла. Упустила шанс на нормальную жизнь. На дружбу, пусть и немного странную… а может, и на любовь?
И тут всё изменилось.
Рравеш открыл глаза, и, несмотря на яркий свет луны, они показались полностью затянутыми чернотой:
– Ий ро, – выдохнул он.
Ий ро? Я… я принимаю?
Вырываться я забыла. И дышать тоже. А вампир грязно выругался, помянув отчего-то некромантов: по всему телу Рравеша зазмеились чёрные руны, а Айгор, ещё недавно радостно скалившийся, постарался отпустить ритуальный клинок и сделать шаг назад, или хотя бы вытащить орудие из груди паладина – очевидно, что он такой поворот в ритуале не планировал. Но сделать ничего не успел – взметнулось откуда ни возьмись чёрное пламя, и Айгор высохшей куклой упал рядом с Рравешем.
Чернота в камнях довольно облизнулась и отступила – ритуал завершён.
Кристиан Рравеш. Некромант.
Никогда, никогда он не видел себя некромантом. Даже в кошмарах и то – нет. И когда печать Киррона лишила его силы, а Ирби спасла, и неясно было, что делать дальше – тоже нет. Ни-когда.
Он очень хорошо знал, что это такое. Постоянная, выжигающая, изматывающая жажда. Чёрный никогда не бывает сыт, ему всегда мало, ему с каждым разом надо больше, и его постоянный голод ощущает и некромант. И поддаётся, трансформируется, сам того не замечая, приносит в жертву не только людей и животных, но и самого себя, всё, что было дорого, всех, кто был дорог… Жалкое, зависимое существование. Мерзкое.
Рравеш повидал достаточно некромантов. Не такая уж это редкость – любитель дармовой, как кажется поначалу, силы, не отягощённый моральными принципами… Кто-то встаёт на этот путь из любопытства, кто-то из жадности, кто-то от отчаяния… И никто потом не может соскочить. Видел он и тех, кто растерял всё человеческое, и даже выглядеть стал, несмотря на бьющееся сердце, как умертвие, и тех, кто ещё сопротивлялся, отчаянно цепляясь за остатки былых чувств и привычек, не понимая, насколько уже далеко от всего человеческого…
Взять хотя бы того некроманта, которого они с Ирби синхронно закололи… Рравеш успел с ним переговорить, если можно так назвать магический допрос, так что прекрасно знал, что у того творилось в голове и на душе, если предположить, что этот жалкий комок из жажды, одиночества, тоски и злобы можно назвать душой… Для себя тот некромант называл то, что творил с маркизой, дружбой. Почти отношениями. Она ему нравилась, очень нравилась, вот только не умел он уже вызывать никаких других эмоций кроме ужаса, и воспринять никаких других не смог бы…
Каждый раз, сталкиваясь с некромантами, Рравеш испытывал смешанные чувства – пожалуй, ему чуть ли не единственному из инквизиторов и паладинов было жаль. Жаль, что очередной мальчишка загубил свою жизнь, поверив в фальшивые сказки о том, что что-то можно отобрать у других просто так… и ещё начинали ныть невидимые, неактивированные руны, реагируя на близость Чёрного. А ночью после всегда снился тот самый прерванный, незавершённый ритуал.
Рравешу было тринадцать, и сила ещё не проснулась, и никто даже и не знал, что проснётся, а его лучшему другу – Рольду – четырнадцать. Череда нелепых случайностей, подслушанный разговор и глупая, самоубийственная идея – внедриться в школу некромантов и заделаться героями, сдав всех инквизиторам и паладинам с поличным… Рольд попался на приманку бесплатной силы сразу, кажется, уже на следующий день он и думать забыл, каков был первоначальный план, словно загипнотизировали его. Рравеш про план помнил, вот только он казался теперь совсем плохим. И надо было уходить, а уйти без друга он не мог… Друг уходить предсказуемо не соглашался.
Во снах Рравеш видел всё, как было – магический круг, себя на алтаре и бледного как смерть Рольда, сжимающего холодными пальцами ритуальный кинжал. Рольд не знал, что из них двоих приговорён именно он, а у Рравеша по всему телу невидимые пока руны, заботливо наносимые учителем всю прошлую ночь. Что некромант получает доступ к силе лишь пройдя совсем рядом со смертью, и тот, кто держит в руках клинок – даже не жертва, просто пища, а вовсе не главное действующее лицо ритуала… И тогда в реальности, и всегда в снах Рравеш знал, что ни за что не скажет заветные слова, завершающие ритуал. Ни за что не примет, не откроет себя для этой противной и жадной твари… Умереть – правильнее и честнее. Глядишь, и Рольд останется жив…
Тогда ритуал не сложился – Рольд струсил… отшвырнув клинок, разрыдался как девчонка, а через несколько минут появились уже и паладины с инквизиторами, и казалось бы всё хорошо… Но чернота где-то за гранью недовольно ворочалась и облизывалась, и ждала.
И – Рравеш сам себе был противен – дождалась.
