Я с каменным лицом слушал все это безобразие, пытаясь понять, есть ли вообще какой-то смысл, или это методика усыпления такая у Котика. Характеристики впечатляли, но вместе с тем он не был рабом и действовал по своей воле. Интересно, чем Пушкины его заманили сюда? Или все-таки он относился к нейтральной чуди, которая нейтрально относится к людям? Вряд ли, он ведь не кот ученый, который фигурировал в книгах, а именно что баюн, весьма опасен.
Ириниэль зевала, зевала, да в итоге устроилась на моем плече, обняв руку при этом. Как обладательница таланта к псимагии, она пыталась сопротивляться, но это не помогло, а все, кто был далек от Пси, уснули еще раньше. Я бросил взгляд на Алексея и Владимира — они оставались единственными, кто еще не заснул, и тоже поглядывали на меня. Ага… Это что-то вроде соревнования в баньке? Кто дольше сможет просидеть при жарище?
— Говоряяят, не повезёт! Если черный кот дорогу перейдет! А пока наоборот! Тынц-тынц-тынц, каналья! — Котик уже совсем разошелся и начал приплясывать с гитарой, горланя песни. — Я кот Матвей! Мой метод прост! Я не люблю тянуть кота за хвост!
Спустя два часа, вновь взявшись за гитару, котяра коснулся струн, затем устало вздохнул и уставился уже только на меня:
— Чем шире рот, тем чешире кот! Паренек, ты чего?
— М? Ты мне?
— А кому еще? Ты один все не дрыхнешь, тысяча чертей! — Котик отложил гитару, подошел к столику и взял пиво.
Осмотревшись, я понял, что он прав. Владимир и Алексей посапывали в обнимку с супругами.
— Да вроде всего пара часов прошла, я не устал. Некоторые фильмы дольше твоего выступления идут, хотя попкорн бы не помешал, это да.
— Ах вот ты как, да? — котяра прищурился, поправил усы, вытер с них пену. — Мяу! Почему Баба-Яга перестала ходить в лес? Потому что Избушку на курьих ножках угнали!
— А поновее ничего нет?
— «ПАЗ Слеза» — ты будешь рыдать от счастья. Кожаный салон, плавный ход, высокая емкость батарей — только сегодня вы можете заказать в эксклюзивной сапфировой раскраске, — заявил Котик, бренча на фоне этого какую-то мелодию.
— Тебя и рекламные ролики записывать заставляют?
— Угу. И не только! Поэзия тоже в чести, знаете ли! Цветок засохший, безуханный, забытый в книге вижу я…
Четыре часа позади.
— Эй! Слушаешь? Баю-баюшки-баю… Каналья!
Я помассировал глаза, слегка размял шею.
— Неа, мне сколько лет, по-твоему, чтоб я под колыбельную засыпал? — возмутился я, а уши кота прижались к голове.
— Ясно, мяу. Тогда о чем рассказать? — вновь махнув рукой, Котик поднял над сценой еще одну металлическую пластину, на которую уселся. — Я так долго лет триста не выступал, уже отвык. Как звать-то?
— Пётр Константинович.
— Я запомню, — серьезным тоном ответил кот. — А меня — Матвей, это не совпадение, песня и впрямь про меня, тысяча чертей! — с гордостью заявил котяра, осушив кружку.
— В историях рассказано про тебя, но еще и про русалок… Да много чего упоминается, — сказал я. — Но отличается от реальности.
— Это только на первый взгляд, — Матвей качнул хвостом, с печалью в глазах смотря на пустую кружку. — Так это… Ты коль не из местных и не благородных, давай расскажу. Пушкиным нравятся эти истории, остальные не верят.
— Про русалок и прочее?
— Почти, — Матвей вскочил со «стула». — Сказка — ложь, да в ней намек. Ты явно одаренный, Пётр, слышал о тридцати трех? Или даже о тридцати… По-разному бывает, хе-хе, мяу.
— Тридцать три богатыря? Или витязя с Черномором? — напряг я память.
— Именно. Около трехсот лет назад многие получили благословения, может это действительно были витязи, а может и нет, — хитро усмехнувшись, заявил Матвей. — С тех пор много воды утекло, но наследие осталось. Тридцать три волшебных начала, и их носители рядом с нами. Сильнейшие из людей… Или не только людей.
— Волшебных начала? Разве школ магии не двенадцать? — закосил я под дурачка, а котяра опять принялся приглаживать усы.
— Привычных людям — да. Но в этом мире не одни лишь люди, не так ли, а, Пётр? Ты же и сам пришел с барышнями других народов. Может ты один из тридцати трех, но сам этого не знаешь?
Я пожал плечами.
— Сложновато в это поверить.
— Сказал паренек с седыми волосами, хе! — Матвей рассмеялся. — Зайдем с другой стороны. Гении и Эманации? Раз ты пришел с девочкой-песцом, то наверняка слышал о Вечной Льдинке. Она — не какое-то там божество, а вполне реальная сущность, эманация Льда. И одна из тридцати трех. Пушкиным я о ней не рассказывал, но ты добр к народу зверолюдов, поэтому пусть эти знания останутся при тебе, мяхаха, — Матвей откровенно веселился, и его считать я не мог. Правда или нет? После потока бреда верить опрометчиво, но кто знает.
— И в чем разница между гениями и эманациями?
— В природе их сил. Эманации — привычные людям школы кудесничества, тогда как Гении скрывают тайную для людей магию. Не слишком ли ты любопытен для тринадцатого уровня? Какая же у тебя реальная сила?
Матвей присмотрелся ко мне получше, его зрачки стали вертикальными. Показав клыки, он рассмеялся.
