Владимир представил ее, как Даромилу, свою вторую жену. Длинные русые волосы напоминали перья… Хотя, подозреваю, это они и были, причем от них исходило легкое свечение. Глаза без зрачков тоже самую малость светились, однако я четко осознавал, что Даромила меня рассматривает весьма внимательно. Одета она немного непривычно — в легкий сарафан, украшенный перьями и поблескивающими сферами, вроде оберегов.
— Вы же птичка Сирин, да? Потрясающе! — радостно покачивая хвостом, улыбалась Машка.
— Все верно, — Даромила улыбнулась в ответ.
— Так это вы будете петь и усыплять нас? — продолжила неугомонная Машка.
Сирин искренне и весело рассмеялась, словно колокольчик прозвенел. Я ощутил легкое влияние псионики.
— Увы, но сегодня я такая же гостья, как и вы.
Уровень у птички при ее двадцати годах — пятидесятый, весьма сильна. Интригует… Ради приличий я старался не сильно глазеть, но Владимир, казалось, был доволен моей реакцией. Специально привел жен, покрасоваться? Или показать, как хорошо быть дворянином? На самом деле полезный урок — я и не знал, что в таком известном семействе без проблем могли взять в жены чудь.
Еще две симпатичные девушки с интересом наблюдали за нашим знакомством. Это оказались супруги Алексея: Надежда и Любовь. Он специально подбирал, что ли? Старшей из них оказалось всего тридцать с хвостиком, младшей, Надежде, двадцать пять. При своем возрасте Пушкин-старший молодцом! Хотя судя по тому, как Владимир их представил, это были четвертая и пятая жены. Столь обожаемая дочка Алексея, Татьяна — как раз от Любви, Магистра Природы и обладательницы шикарной зеленой косы, так что Владимиру стоило ожидать еще брата или сестру с таким раскладом, а то пятая жена обидится. Пятая, к слову, оказалась хоть и не магистром, но экспертом сразу в пяти школах и носила очки, а строгий взгляд делал ее похожей на учительницу.
В отличие от жен Владимира, Надежда и Любовь обошлись вежливыми приветствиями и прочими дежурными фразами, хоть и внимательно следили за нашей троицей. Уровни — около сорокового, но без изысков вроде артефактов или сомнительных данных в гамаюне.
Что и говорить, в таком прелестном обществе, да на природе — действительно легко черпать вдохновение для сотен томиков поэзии.
К двадцати трем часам к нам присоединился Алексей, к которому тотчас прилипли женушки. Машка, увидев все это, тоже схватила меня за руку и прижалась, а Ириниэль молча забрала себе подушку и одеяло.
— Пора, — объявил Владимир, направившись первым в обход толстенного дуба. Все весело переговаривались, о чем-то перешептывались, так что испытанием я бы это не назвал — похоже, что сюда заглядывали достаточно регулярно, и мой приезд здесь не при делах.
Толстенные корни в некоторых местах слишком торчали из земли, но дорога пролегала мимо таких участков. И с обратной стороны дуба, невидимой со стороны въезда в усадьбу, оказалось нечто вроде арки — древесина здесь оказалась зачищена, формируя основу для резных дверей, но исполинскому растению это будто бы и не навредило.
Двери открылись сами собой, позволяя рассмотреть освещенное тусклыми зелеными огнями помещение — сформированный из переплетающихся ветвей коридор, хотя ветви внутри ствола дерева — необычное явление.
Постепенно расширяясь, коридор вывел в зал. Весьма большой, а из-за установленной сцены и множества шикарных кожаных диванчиков, ассоциации с каким-нибудь престижным кинозалом напрашивались сами собой. Потолок в полумраке даже и не видно, отчего один вопрос не давал мне покоя: а это точно внутри дуба все расположено? Да и стены тонули в темноте, поскольку освещение давали только тусклые шары.
Степан и другие слуги заняли места на дальних диванах, за которыми, привыкнув к полумраку, я увидел еще и кровати, расставленные рядками. Алексей с супругами занял место на одном из диванов в первом ряду, поэтому и я решил тоже выпендриться, выделил Машке и Ириниэль место практически в центре первого ряда, раз уж глава Рода его не занял. А вот Владимир усадил своих жен чуть подальше, после чего подошел ко мне.
— Удивлены, Пётр Константинович.
— Весьма и весьма, Владимир Алексеевич.
— Конечно, далеко не все Чертоги выглядят так. Привыкайте к тому, что они внутри гораздо больше, чем снаружи. Почему — вопрос для мудрецов и ученых, пока что нет четкого объяснения, но даже здесь есть этажи, ведущие вниз, это далеко не весь объем, — с гордостью добавил мужчина, будто собственноручно смастерил этот Дуб.
— Впечатляюще… Но в чем суть испытания?
— Проверка ментальной устойчивости. Ничего вредного, поверьте, к нам приезжают гости издалека, чтобы излечить бессонницу или тревожность, — шепотом объяснил Владимир. — Но влияние может проявляться и вне расписания, поэтому мы заранее определяем устойчивость гостей, чтобы обеспечить безопасность.
Я молча кивнул.
— Подозреваю, что вы пройдете, а сударыни отлично выспятся, — с улыбкой продолжил Владимир. — Вы же пройдете испытание, если не заснете раньше меня или отца, — с долей озорства в голосе добавил мужчина и подмигнул мне.
— Тогда спокойной вам ночи, — усмехнулся я.
