Между тем Борис прибыл в Лефортово на вечеринку в свою честь. Запарковав машину так, чтобы не мешала проезду, Устинович-младший пешочком отправился через территорию университета к зданию общежития. Чтобы не обременять небогатые студенческие кошельки, кудрявый друг предусмотрительно заехал в «Ашан» и накупил там провианта на роту оголодавших солдат. Теперь он тащил тяжеленные сумки с продуктами, оттягивающие руки, ругая на чём свет стоит университетские правила, запрещающие въезд машин на территорию учебного заведения.
С трудом подняв свою ношу на второй этаж, Борис безошибочно угадал, куда ему нужно двигаться. Громкая музыка доносилась из-за двери двести второй комнаты, находящейся в самом конце коридора. Адвокат заглянул в комнату и увидел накрытый стол, вокруг которого сидели два парня и две девушки. Одну из студенток, светленькую Юлю Щеглову, Боря видел у адвокатской конторы, поэтому, кинув сумки на пол, распахнул объятия и двинулся на девушку.
– Юлечка, сестрёнка, как ты выросла, как похорошела! – радостно забасил он, устремляясь к клиентке.
Увидев на пороге комнаты так называемого двоюродного брата, девушка сначала оторопела, но в следующее мгновение пришла в себя и гостеприимно указала Борису на пустующий стул. Устинович-младший снял пальто, аккуратно повесил его на плечики, которые, в свою очередь, пристроил на прибитую к стене вешалку, ухитрившись сунуть в карман трикотажной куртки Юли крохотный микрофон. К огромному сожалению, мне удалось стащить у деда только одну шпионскую штучку, и теперь Борису приходилось выкручиваться, придумывая всевозможные комбинации для подслушивания предстоящих разговоров. Раздевшись, адвокат Устинович пригладил перед зеркалом буйные кудри и уселся за стол.
– Познакомьтесь, это мой брат…
Юля замялась, забыв имя брата, но кудрявый друг пришёл ей на помощь и сам закончил начатую фразу:
– Борис, в Москве я проездом, завтра уезжаю обратно в Мурманск.
– Брат с Севера, значит, – задумчиво проговорил скуластый парнишка, развалившийся на кровати рядом с худющей брюнеткой, сверкавшей на всех злыми глазами из-под длинной, заколотой наискосок чёлки.
– Это Гарик, – поспешно представила разговорчивого студента Юля, повышая голос, чтобы перекричать музыку.
Борис смерил взглядом белобрысого парня, на скуластом лице которого играла презрительная усмешка, и подумал, что этот Миносян какой-то нетипичный представитель своей нации. Но на размышления у Джуниора не было времени, потому что Юля продолжала называть имена своих друзей.
– Вон там сидит моя подруга Лиза, – кивнула она на чернявую девицу, худые ноги которой перегородили проход, – а напротив – её парень, Виталик. Прошу любить и жаловать.
Представляя друзей, Юля встала и принялась выкладывать нарезки и соленья на уже имеющиеся на столе тарелки.
– Жалко, Вовки нет, он так любит брауншвейгскую колбасу! – громко говорила она, раскладывая угощения. – Ой, а маринованный чеснок Вовка просто обожает.
– Достала ты уже со своим Вовкой, – вспылил скуластый Гарик, стукнув кулаком по покрывалу. – Только и слышно – Вовка да Вовка! Может, нам уйти?
Лиза вскинула голову и, испепеляя взглядом Миносяна, с вызовом выдохнула:
– Чего ты к ней пристал? Оставь Юльку в покое! Хочет – и говорит про Вовку!
Видя неудовольствие товарищей, Миносян пошёл на попятную и миролюбиво пробормотал:
– Да ладно, ладно, Лиз.
С опаской поглядывая на Исаеву, Гарик осторожно спросил:
– Слушай, Юль, ты говорила, твой отец приедет из командировки и будет машину продавать. Какая у него тачка-то?
– «Кадиллак Эскалейд», – накладывая Борису салат из огурцов и помидоров, с гордостью ответила Щеглова.
– Ого, круто! Пусть мне продаст, я давно мечтал о таком холодильнике на колёсах! – восхитился Гарик. – Я-то свою «Шкоду» спулил за копейки, чтобы упырю Черненко на взятку насобирать. А она не понадобилась, так что теперь можно снова тачку брать.
– У тебя денег столько нет, сколько стоит машина Юлькиного папы, – надменно оборвала его рассуждения Лиза, не спуская с собеседника неприязненного взгляда.
– Мне родители добавят, – не унимался Миносян. – А Юлька папашу попросит, чтобы много с меня не брал. Мы же друзья, правда, Юль?
Хрупкая блондинка покраснела и промолчала, тем самым давая понять, что вполне считает себя другом Гарика.
– Сколько же твой папа, Юль, хочет за машину? – решил принять участие в общем разговоре Борис. И тут же за это поплатился.
Гарик прищурился, отчего его скуластое лицо сделалось плоским, недобро посмотрел на гостя, которого явно невзлюбил с самой первой минуты знакомства, и въедливо поинтересовался:
– Брат с Севера, ты что, не помнишь, как зовут твоего родственника? Почему ты называешь своего дядю «твой папа»?
– А тебе какое дело? – встала на защиту засланного казачка невеста Володи Мызина, забывая, что ещё секунду назад считала Гарика своим другом. – Как ему удобнее, так и называет.
