Веремя странствий [СИ] полностью

— Хорошо, дядек, — молвил Липка, и, подойдя к Лепею крепенько егось обнял, сразу усеми своими руками. — Я вернусь скоренько, не тревожься. Лепей не мнее нежно обнял сродника в ответ, а вопосля выпустив из объятий, погладил младого друда по егось жёлто-солнечным волосьям, залощил их книзу, да обращаясь к странникам, произнёс:

— Доброй вам дороженьки, путники… и не серчайте на нас друдов… на то, что мы стали такие не гостеприимные… Да будет с вами Бог Вышня и Велес, — Лепей на чуть-чуть смолк и вуставившись глазьми на мальчика, широко просиявши ему, добавил, — а ты Борюша, будь смел…

И не пускай в свою душу печаль да горесть… Ну, а днесь… днесь ступайте… покуда другие друды не пробудились и не задумали чего худого про ваших путников… да не пошли следом за вами. Былята согласно качнул головой, соглашаясь со словами Лепея и глянув на Липку, ужесь у тем взглядом подбадривая того казать дальнейшую торенку. Отрок-друд, тот же морг торопливо перьставляя свои, почемуй-то не десять, а восемь ног, двинулси вон из поселения при ентом беспокойно оглядываясь назадь, точно обозревая лачуги.

Липка повёл путников прямо к остову ворот, а выйдя за них, резко повертал управо да вуглубилси у ельники, с редко встречающимися соснами и пихтам, у каковых крона суживалась кверху. У тех деревов имелси гладкий, серый не дюже толстый ствол, а тёмно-зелёная хвоя, покрывающая ветви, чередовалась с короткими светло-буроватыми, вустремлёнными увыспрь, шишками. Многие ветви пихт те, шо были ближее к оземи, не просто касались её, а вукладывались на неё сверху, точно врастая, желаючи слиться с у той во единое целое.

Местами ветви и вовсе были покрыты густым слоем опавшей хвои, мхами и землицей, почитай являя из неё лишь свои концы, аль шишки. Под ногами сызнова стелилась полстина из опавшей хвои, перьмешанная, вроде як для красоты, мхами, ломаными ветками да небольшими зарослями кустарников: черники, брусники, багульника и голубики. Ужесь кустики те были расцвеченны ягодами пока усё ащё зелёными, обаче инолды начинающими приобретать спеющи цвета. Край вэнтов был наполнен водами, и то были не просто маханьки ключи али большие крыницы, родники со звенящими, поющими бело-голубыми потоками, но и крупны озёра, и реки с паутинчатыми ручейками и речушками питающими их. Воды було хоть отбавляй и уся вона являлась пригодной для питья, будучи вкусной, холодно-бодрящей. Так же много у лесу обитало дичи и птиц. Стоило странникам углубитьси у краснолесье, як послухались тихие трели синиц, дроздов, пересвист свиристелей, однозвучное постукивание дятлов… кеп…кеп— хохот красных клестов и чив…чив— чихание чечёток. Видал Борила большущих рыжих аль чёрных со пушистыми хвостами и поддергивающимися ушками белок. Зрел хоронившихся у ветвях деревов бурых, будто перевитых белыми полосками грызунов, оных беросы величають земляна белка, да рыжеватых, тулящихся к оземи, горностаев. И даже не раз замечал серых ражих волков, опасливо разглядывающих из-за деревов елей шедших людей. Бор был полон усяких разных звуков, и як засегда там слыхивались возгласы духов, рыканье зверья и трели птиц. А на озёрных гладях плавали ути, кулики, гуси, выглядывали из-под водицы выдры… Токась путники покуда не вубращали внимание на дичь, а торопливо шагали за Липкой, жёлаючи аки можно дальче вуйти от поселения друдов, и востанавливались на чуток лишь засим, шоб испить водицы да пополнить опустевши кубыни. Поелику весь день… доколе восходило на небесный свод красно солнышко, медленно достигая евойной серединки, а опосля у также неспешно скатывалось кдолу земли, Борилка рассматривал красоты бора. А обозревая их, облизывалси, зекая глазоньками на усё чаще и чаще мелькающие чёрно-серые ягоды черники, которые висели на кустиках да покачиваясь узадь и перёдь завлекали голодного мальчоночку своим вкусом, появлялись также и синие с сизым налетом, немножечко смахивающие на масенькие курины яички ягоды голубики. К вечёру Крас да Орёл добыли здоровенного глухаря, тако с грузным телом, длинной шеей и крупной главой, да трёх зайцев. И внегда Ра направил свой солнечный воз к закату, к западъной сторонке Бел Света, путники расположилися на ночлег обок небольшой речушке прямо под двумя красавицами пихтами. Несмотря на то, шо поколь они находилися недалече от друдских поселений, водин костёр решили развесть, и на нем приготовить итьбу. Щеко за дальню дороженьку хоть и притомилси, но выглядел благодаря живице луче. И покуда Сом да Сеслав готовили глухаря и зайцев, а Щеко у том им помогал, Борил и Липка, под охраной Быляты и Краса, пошли поглодать у той черники и голубики, коя ужесь поспела, чавось было до зела поразительным. Обаче Липка пояснил, шо у их краях те ягоды спеть начинають ужесь в серёдке липень месяца, тока саму вкусноту усё ж набирають многось позднее. Пройдя сувсем немногось у бочину увидали стелющиеся по землице заросли энтих кустарничков, и отроки спешно начали сбирать и засовывать поспевающие ягоды у роть, окрашивая руки да уста у фиолетовый цвет.