Веремя странствий [СИ] полностью

Отрок, одначе, съел хлебушек с большой радостью, он покудова ищё прерывисто вздрагивал усем телом, хотясь и сидывал укрытый охабнем, благось тот осталси у время битвы со змеем на бережине и почитай не вымок. Ускорости мальчонка склонил главу на подстеленный, нарочно срубленный для теплоты, камыш, и от усталости да перьжитого скоренько вуснул. Токась сон не принёс облегчения душе мальчика, и виделась ему, у той запредельной грёзе, сера здоровенна туча из которой вырывалси огромадный, злобный Цмок. Змей был без главы, и почемуй-то с крылами. Вон прерывчато ими взмахивал, опускаясь к Борилке, точно разрывая плотны воблака на части, и зычным цмокающим гласом требовал вярнуть яму голову. Энтов до зела страшный сон, у кыем Борюше сице и не вудавалось не тоабы убежать, но даже двинутьси с места, будто ноги егось вросли у землюшку, повторялси множество раз. И кадысь, у последний раз, из серой тучи, располосовав её надвое, показалси Цмок, а на егось оперённой шее сидела чёрная, обгоревшая и вжесь без волосьев голова дядьки Щеко с сомкнутыми очами и словно кака-то скукоженная, малец рванулси уперёдь, громко вскрикнул и абие пробудилси. Было ащё ранее утречко, златисто-кумачная полоса показалася на встоке Бел Света, маленечко озарив плоские земли сурового края.

Мальчишечка поднялси с лежака и вуселси, сонно поёжилси усем телом, да перьдёрнул плечьми, вжимаясь у холст охабня. Неторопливо повертав главой, он вупёрси взглядом у лицо сидящего супротив няго Краса, нынешней ноченькой дозорившего, и оный, увидав пробудившегося Борилу, чуть слышно вопросил:

— Чавось сон сквернёхонький измучил?

— Агась, — ответствовал мальчик и посотрел у бок, на тогось кто лежал подле и настырно тулилси к няму. — Гуша, — вымолвил отрок, обозревая скрюченный вид шишуги, который продолжаючи дремать, шарил рукой по лежаку у поисках чаво-нить тёплого.

— Гуша…Гуша…, — протянул Крас и покачав главой, сёрдито воззрилси на тогось. — Вон усё на тобя сверху норовил залезть полночи, я егось ужось раза три спихивал вубратно… Вернёхонько он на тобе давил… оттогось ты сны скверны и видал да вже так стонал, вскрикивал… Ну, да, ты, Борюша ложись покудова… оно як ранёхо ищё… А хошь могёшь приодетьси… я проверял рубаха и штаны твои обсохли… тока сапоги чуток сыроваты. Мальчоночка вубрадованно закивал и кадысь, поднявшийся с места, Крас протянул ему суху одёжу, принялси одеватьси. Поспешно скинув с собе охабень, он поначалу натянул штаны да стал медленно снуровать гашник, вставленный под отвёрнутую и пришитую кромку на ейном поясе, когды холодный ветер, будто б выскользнувший из порванных, комковатых, серых облаков, прибольно окатил льдяными каплями Борила по голой спине. Малец, тихонько охнув, усё ж не подал виду, шо егось обдало у тем морозным дыханием сёрдитого Позвизда. Вон торопливо натянул рубаху, да присел на преждне место, бойко накинув на плечи охабень, каковой шебуршащий по лежанке рукой шишуга, ужесь нащупал и днесь попыталси наволачить на себе. Однакось мальцу вудалось освободить охабень от руки Гуши, и прикрыть свову спину, которую наново лизнуло холодно дуновение ветра. Также скоренько мальчик укутал голы стопы у подвёртки, да вощутив усём теле теплоту, вуткнулси очами у костерок, на чуть-чуть замерев. Огненные рдяно-златые капли, будто стекали униз по горящим ветвям, чёрным стволам и пожухлым побегам мха, опадая к долу, прямо у тёмны древесны угольки. Машенькие искорки, выпрыгивая уверх, подхватывались порывами ветра и вуносились в заоблачны дали, кудый-то у неизведанные края… можеть в поселения друдов… а можеть в давно покинутый град Торонец. В усё ищё сумрачном небе блестели, едва заметно начиная тускнеть, звёзды, напоминающие знак Ярилы, такие ж пятипалые да с острыми концами. Мальчик, чуя надобность поспать ащё, вулёгси спиной на лёжанку, да воззрилси у тако неблизкое небушко, и немедля к няму приткнулси шишуга, сначала ослонившись о него главой, а вопосля правым боком.

Борилкины веки вустало дрогнули и сомкнули очи… Кажись токмо у тот дальний небесный свод блистал серостью, вукрытой кое-где облаками, а тяперича погрузилси у тьму… Ещё мгновение малец слыхивал потрескивание ветвей поедаемых огнём, да легохонькое посапывание шишуги перьходящее у хрп…хрп…, а засим наступила тишь… Вона владела мальчонкой сувсем немножечко… можеть морг… а можеть чуток дольше… но погодя, удруг, раздалось частое, частое жужжащее взмахивание крыльев. Отрок немедля отверз глаза и прямо пред собой, подле приоткрытого рта узрел большущего, почитай с указательный палец, белого, ночного мотылька, прерывчато взмахивающего крылами, да парящего над ним.