Веремя странствий [СИ] полностью

Мотыль маленько парил над устами мальчишечки, а таче, точно егось коснулось дыхание мальчика, резво отпрянул у бок, да торопливо и кривенько замотал крылами, будто сбивши полёть… Ищё крохотку он витал недалече, а вопосля, по-видимому, выровнив движение крылов, подалси увысь. Борила резко моргнул веками, желаючи вокончательно пробудитьси, и углядел як эвонтов чудной такой мотыль направил своё порхание у сторону Гуши. Подлетев к возлежащему на спине шишуге, мотыль завис над евойным ртом, который усегда был разинут когды тот спал, и, чья вотопырена нижня губёнка покоилась на подбородке. Повертав главу, шоб моглось луче наблюдатьси за той животиной, мальчуган увидал як мотыль медленно вопустилси на вывернуту губу шишуги, неторопливо сложив позадь спины крылья купно, да встал на тонки ножки… И токась тады… кады ентов мотыль приземлилси на ноги, Борила скумекал, шо предь ним не животина, а како-то странно создание. Маханькая с блёкло-серой кожицей, такого же цвету длинными волосьми, чахлая, точно заморённая голодом, сама настоящая старушенция. У неё имелось ужасно морщинистое лико, на котором от обилия трещинок, ямок и глубоких борозд почти ни виднелось, ни носа, ни рта, ни глаз.

Тонешенькие, паутинные ноженьки и рученьки, будто не подчиняющиеся созданию, усяк миг трепетно тряслись толи от порывов Позвизда… толи от страху. Старушенция скулемала малешенький шажочек уперёдь и её тонки ноженьки ступили на нижний рядь зубов шишуги. Слегка подавшись к верхней губёшке Гуши, создание, обёрнутое у какую-то долгую одёжу прозрачного цвету, наклонилось над ней, тяжелёхонько дрогнуло, и, прежде чем Борила вуспел чавой-то сделать, звонко поцеловала шишугу у ту губенцию.

— Пшла! Пшла! — воскликнул мальчик, и, не мешкая вскочил с лежанки, вынул из охабня руку да смахнул старушенцию с губ шишуги.

— Чавось… чавось случилося? — выдохнул Крас и поднялси со свово места.

— Ворогуха! Ворогуха всела на уста Гуши и цилувала егось, — испуганно пояснил мальчишечка и посмотрел тудака, куды до вэнтого смахнул рукой злобну болезнь-лихорадку. Старушенция промаж того раскрывши свои лёгкие, белые, почитай прозрачны, крылышки медленно и плавно ими взмахивая улетала у серу струящуюся по оземи пелену. Недолзе думкая Борила нащупал правой рукой чей-то сапог, обсыхающий близ огня, и запустил у Лихорадку. Сапог быстрёхонько пролетев промежуток, разделяющий мальца и Ворогуху, угодил у неё. Сбив и ейный полёть и саму её, да направив падение Лихорадки вниз ко землице. Немедля, ни мига, Борюшка вскочил на ноги, скинув с собе охабень и перьпрыгнув чрез лежащего и сладко посапывающего Гушу, побёг к сапогу который покоилси на пухлых мхах, придавив к ним голенищем также водно крыло Ворогухи. Вопустившись на присядки, мальчик восторожно, пальчиками правой руки, придавил крыло старушенции к оземи, а левой убрал у сторонку сапог. Усё также неторопливо Боренька ухватил большеньким и вуказательным пальцами свободной руки оба крыла единожды, при энтом прижав их друг к дружке, вопасаясь, шоб Ворогуха не оплела евойны руки своими трясущимися паутинными частями тельца. И токась после вэнтого убрал пальцы правой руки, удерживающие крылья, да поднял Лиходейку с влажного мха, укрывающего землицу. Медленно отрок поднёс у ту старушенцию к свому лику и вгляделси в искарёженно— тощенькое тельцо, да морщинисто личико.

— Чавось? Никак споймал? — взволнованно изрёк Крас. Вон услышав пояснения мальчонки да узрев евойно движение также перьмахнул чрез костёр и почивающего Гушу, да воказавшись обок, навис над ним, вжесь желаючи обозреть у то, чё малец крепко держал в пальцах.

— Ага… споймал, таку злобну козявку, — ответил Борила и поднялси с корточек. Повернувшись у сторону парня да сподняв руку сице, шоб Ворогуха не могла дотянутьси ни до няго, ни до Краса, мальчуган казал её ему, при ентом крепко держа за трепыхающиеся, и, по-видимому, мечтающие вырватьси крылья. Немножечко склонив главу вьюноша зекнул очами на Лихорадку, коя до зела прытко, несмотря на свой жалкий вущербный вид, выгибала тельце, махала из сторону у сторону ручонками и ножонками, да втак кривила свово вуродливое, порезанное морщинами лико, шо на нём стали проступать и тонкие плохо зримые губы, и гнутый нос, и косые очи, мечтаючи у тем спугать робяток. Ворогуха— эвонто знал и Крас, и Борила, с самогу малолетства, являлась водной из двенадцати сестриц Лихорадок— Лиходеек— Хворей, оные живуть у мрачных пекельных землях. Усе вони дочуры Верховного Бога-Держателя мира Нави ЧерноБоже и его жёнки Богини Смерти Мары.