Не развязывая ее рук — так ему будет проще удержаться — он придвинул ее дрожащее тело к своему. Глаза ее блестели, как при лихорадке, да и сама она была словно в бреду. Что-то шептала подрагивающими губами, но не отпускала взглядом, держала так цепко, как не смогла бы руками.
Он стянул с нее рубашку, которую до этого сам набросил, чтобы прикрыть обнаженное до пояса тело. Влажная кожа мерцала в неясном лунном свете, отчего казалась нереальной, словно Кира светилась изнутри ровным серебристым свечением. Она смотрела, как Аргус проводит рукой по ее телу, по животу, подрагивающему от каждого прикосновение, по слегка выпуклым ребрам, по нижней окружности гриди. Когда он коснулся соска, она не выдержала и застонала, не в силах наблюдать за медленной пыткой его пальцев. Они сжали, почти сделали больно, но невидимый вихрь удовольствия подхватил ее и подбросил вверх. Он царапнул кожу между грудями, переходя от одной вершине к другой, на мгновение замер, прежде чем прикоснуться, а в этот миг Кира думала лишь о том, что ей не нужно время, не нужна прелюдия, она готова и возбуждена, ей нужны твердые нажимы, возможно, укусы? Она хотела, чтобы он коснулся ее второй рукой там, внизу, где похоть берет свое начало, где все сжалось и горит в адовом огне.
Он словно прочел ее мысли. В то время, как его губы опустились на ее грудь, его рука уверенно коснулась бедра, поднимаясь все выше, сминая юбку, сметая остаток ее здравых мыслей. В тот момент, когда он коснулся развилки между ног, Кира забыла, как говорить, она бы не вспомнила, откуда родом, если бы ее сейчас об этом спросили. Ее планетой обитания стала страсть.
Порыв, пришедший откуда-то изнутри, заставил ее бедра двигаться навстречу, поднимаясь и опускаясь, этот ритм был ее главной потребностью, единственной вещью, на которой она была сосредоточена. И он тоже принял его. Пальцы гладили ее плоть в определенном темпе. Ей хотелось бы ускорить его, но он не давал этого сделать.
Связанные руки мешали ей, она хотела дотронуться до него, ощутить, как перекатываются мышцы его рук, когда он касается ее, она мечтала ухватить его за шею, притянуть ближе и проверить языком, также ли он божественен на вкус, как на запах.
Голова ее металась из стороны в сторону, волосы падали на лицо, создавая иллюзию дымки, завесы между ними.
Боль исчезла, но на смену ей пришло напряжение, с каждой минутой становящееся все невыносимее, все сильней. Она дышала так часто, что легкие горели, но освобождения все не было.
Аргус видел, что она не в силах переступить через порог. Тогда он схватил зубами ее сосок и слегка потянул, проникнув при этом одним пальцем в жаркую глубину ее тела, выскальзывая и вновь возвращаясь, другим продолжая массировать набухший бугорок.
Она закричала, выгнув спину. Ее бедра двигались в неистовом танце, пока тело посылало потоки огня, исходившие из трех точек и сливавшиеся воедино в ее мозгу.
Ее било в конвульсиях экстаза, на несколько мгновений она потеряла себя и растворилась в невероятном, необъятном мире вокруг, увидела звезды, почти коснулась из и полетела обратно, на землю.
— Не оставляй меня, не покидай, — зашептала она тому, кто дарил ей счастье сейчас, кто управлял ее жизнью, кто смотрел и строго, и нежно, а потом нагнулся к ее губам, ворвался языком в ее рот и был всем ее миром до тех пор, пока она не отключилась, полностью обессилевшая и целиком удовлетворенная.
Таи проспала почти до ночи в кузнице, на тюфяке, вблизи огня. Видимо, она проснулась из-за того, что стихли размеренные улары молота о наковальню, не слышалось шипения воды, в которую погружали разогретый металл, и шумного дыхания кузнечных мехов.
Она нигде не видела своего нового знакомого Илию. Однако слышала его голос за пределами кузни, совсем рядом.
— Мне нужно знать, где еще можно поискать.
— Илиа, в Веретене Миров тысячи путей, и все они ведут в разные измерения. А торговать любят везде.
— Скажи мне честно, ты в своем деле знаток?
— Так же, как и ты, — самодовольно ответил незнакомые голос. Таи почему-то показалось, что он принадлежит очень полному мужчине. Наверняка, невысокого роста.
— Тогда прикинь, куда могут доставить рабынь с этой планеты. Подумай, где есть большие рынки, где-то недалеко.
— Покупателей рабов везде достаточно, и им, между прочим, не всегда нужны рынки. Они могут взять товар у проверенного поставщика, у того, кто регулярно совершает набеги. И, в зависимости от спроса, продает девушек, крепких мужчин или детей.
— Где их найти, Казер?
— Я могу поделиться с тобой этой информацией, — видимо, Казера удалось чем-то заинтересовать, потому что его фальцет звучал слаще патоки.
— Что ты хочешь?
— Сделай мне двадцать оков.
— Ты же знаешь, я не занимаюсь этим. Я могу выковать тебе ворота, могу сделать добротный плуг или вилы, но оков я не кую.
— Всегда удивлялся этой твой прихоти. На планете рабов быть кузнецом и не ковать цепей.
— Я не хочу, чтобы меня проклинали те, на кого ты одеваешь эти оковы.
