Эдгар в приливе возбуждения прижал Леа в первом же углу. Мысль, что его основной противник повержен, вызывала в нем бурю эмоций. Они поднимались с самого дна, из темных уголков его души, и выплеснулись в примитивное сексуальное желание. Это как неконтролируемый приступ смеха, вызванного небывалой радостью, великой победой.
Ему было все-равно, на ком задрать юбку.
Но для Леа, только что пережившей адовы муки от эликсира, избавляющего от беременности, очередное домогательство и насилие было хуже смерти.
Она кричала, пока не пропал голос. Ее крики заставили Мора рассмеяться, вгоняя в состояние кровавого безумия. Кожаная плеть в его руке была горячей и влажной от пота и чужой крови. Терей же вдруг дернулся, словно в конвульсии, потом на секунду сжался и вдруг резко запрокинул голову назад. Его огромное черное тело завибрировало, будто тетива лука. Казалось, в окружающем пространстве что-то начало меняться, словно при приближении грозы. Воздух потрескивал и искрился.
Шакту сразу поняла, в чем дело. Она распознала магию — сильную и древнюю, но ее силы все еще были ограничены, ведь заклятия, наложенные Тереем, продолжали действовать, пока он жив. У нее был только один шанс.
Она выхватила свой тонкий, будто игла, стилет из пышно уложенных локонов. Если нанести удар в шею, туда, где бьется жилка, Терея уже будет не спасти. Смерть наступит быстро.
Но ей не удалось даже замахнуться.
Невероятный поток энергии отбросил ее назад. Она тут же вскочила, чувствуя, как ее шанс на освобождение от сдерживаемых уз ускользает.
Но Терей уже стол прямо, широко расправив плечи. Его губы шевелились, а глаза были широко раскрыты и смотрели сквозь окружающих его людей. Он будто видел другой мир, где берут начало магические силы, и они стекались к нему, наполняя небывалой силой.
Он резко развернулся к бежавшей на него со стилетом Шакту и пропел одну лишь фразу, но от силы непонятных слов ударная волна сбила с ног всех вокруг, а невидимый поток магии врезался в Шакту, прошел сквозь нее, унося с собой ее магическую силу.
И в то же мгновение Терей пришел в движение. Он выхватил меч у одного из охранников и начал одного за другим крушить их.
Мор громко звал стражу, уже вынув меч и готовясь покарать бунтаря. С нижних покоев слышался топот ног и лязг оружия. Но Терей словно стал карающей десницей Богов. В его тело влилась нечеловеческая мощь.
Он нашел Эдгара и одним движением отрубил ему голову. Горячий поток крови окатил их обоих.
Подхватил Леа, которая повисла на нем, ошарашенная и потерянная, и кинулся вниз по узкому лестничному проходу.
Сзади Мор уже кричал страже, куда убежал Терей. Он рычал от бешенства, метался по своим покоям и, в конце концов, бросился на нижний этаж в надежде лично казнить наглеца. Но вступать с ним в открытую схватку не решался.
Терей мчался по пролетам и переходам, безошибочно определяя нужное направление, открывая потайные ходы, используя давно забытые лазейки.
Он не чувствовал ничего, его мысли были далеко отсюда. Ему слышались крики его родителей, он ощущал их агонию, слышал предсмертные слова. Давно забытые воспоминания. Которые он боялся и не хотел воскрешать, сейчас восставали, словно мертвецы, жаждущие мести. И удушающее чувство собственной беспомощности, которое лишило его гордости и свободы, жажды жизни.
Каким-то образом он нашел выход из дворца всего за несколько минут, не встретив практически никого на своем пути. Терей не хотел крови Мора. Сейчас он сражался с призраками прошлого. Но во что бы то ни стало он желал спасти Леа.
Она жалась к его груди, ее холодные руки вцепились в его шею и волосы. Она пахла кровью и страхом, и этот запах сводил с ума, знакомый и ненавистный.
У ворот Терея ждало последнее испытание.
Дюжина стражников, оповещенная о каких-то беспорядках во дворце, ринулась навстречу окровавленному мужчине с девушкой на руках. По одежде они поняли, что он из дворца, но ни у кого из них не было времени, чтобы понять, с кем они имеют дело.
Ему пришлось бросить Леа на стопку плетеных корзин. И потом жажда крови, возмездия, оглушительная горечь всех этих лет, прожитых в далекой чужой стране в качестве добровольного раба взяла верх. Он убивал с наслаждением, освобождаясь от пут, внося кровавую плату за свободу.
Когда он опять поднял Леа, его кожа была багровой, а ум холодным и ясным. И только сердце пылало обжигающе холодным огнем, когда ноги ступили по раскаленным белоснежным дюнам Края Песка и Крови.
Таи проснулась оттого, что ее тошнило. Едва она пошевелилась, как все нутро тут же взбунтовалось. Быстро повернувшись на бок, она начала содрогаться в жутких спазмах.
С трудом придя в себя, она попыталась понять, где она и почему так плохо себя чувствует.
Вокруг было темно и жутко воняло рвотой и грязной человеческой плотью. Воздух был жесткий, плотный, тяжелый.
Тело не слушалось. Руки и ноги не шевелились. И только спустя время она поняла, что связана.
