Терей еще не был уверен в своей силе — ему хотелось испытать свои способности и удостовериться, что они вернулись в полной мере, даже больше. Во Дворце он понял, что может убивать. Заклятие, которое способно лишить человека жизни, требовало невероятной энергии. Волшебник, который еще не успел совладать со своим даром, не научился аккумулировать силу и черпать ее из тайного внутреннего хранилища при необходимости, рисковал погибнуть, накладывая смертельное заклятие.
Леа ехала рядом, ее шарф покрывал голову и плечи. Он не видел выражения ее лица. Терею казалось, что несмотря на обретенную свободу, девушка не знает, что с ней делать. Сейчас ее поддерживала вера в то, что у нее осталась семья, и когда этот тщедушный огонек погаснет, Терей боялся, что для Леа все будет кончено.
Они благополучно добрались до портала и миновали его. Оказавшись вдвоем, они не проронили ни слова.
Местность была необычной: поросший деревьями холмы вдруг исчезали за поворотом, сменяясь песчаной равниной. А через полдня пути показалась река, за которой опять зеленел лес.
Ближе к ночи Терей заметил деревянную хибару у опушки леса и решил остановится в ней на ночь.
Пока он собирал хворост, Леа молча сидела на камне, наблюдая, как волы щиплют траву.
Первые блики от костра сделали ее щеки румяными. Но глаза смотрели, не мигая.
— Леа, поешь, — Терей протянул ей кусок хлеба, поджаренный на костре.
Она протянула руки и взяла теплую краюшку, не спеша откусила и проглотила.
Терей решил, что пора бы ей понять, что оставаясь живой и свободной, она сможет все начать заново. Тем более, он хочет помочь ей в этом.
Поэтому он обратился к Леа, стараясь не вызвать своей речью неприязнь или гнев.
— Все пройдет, Леа. Не вспоминай ни о чем. Поверь мне, горе не бывает вечным. Даже если потери невосполнимы. Горе похоже на море. За безудержным и сокрушительным приливом всегда следует отлив. Ты пережила многое, но разве есть люди, которых не коснулся голод, или рабство, или смерть любимых? У каждого свое горе, просто нужно научиться скорбеть и отпускать, понимаешь? Мы не будем счастливы, если станем цепляться за напасти, которые с нами приключились, как утопленники за камни, привязанные к их шеям. Боль уходит, пустоту можно заполнить, раны затягиваются. Все уже осталось позади, возьми себя в руки и не трать время на то, что абсолютно бесполезно. Ты не вернешь свою невинность, друзей или близких, но каждое событие в твоей жизни сделало тебя умнее, ведь это опыт. Тот, кого никогда не кусала змея, никогда не узнает, что ее нужно опасаться. Ты теперь знаешь. А еще ты сможешь поймать эту змею и приготовить ее на костре. Рабство дает силы бороться с ним, вновь приобретенная свобода открывает заново мир.
— Но ты ведь когда-то смирился со своим положением, — заметила Леа.
— Каждый сам выбирает свою дорогу к освобождению. Для кого-то она короткая, а для кого-то длинная.
— Ты окончил свой путь?
— Я надеюсь, что я только начинаю идти к тому, чего хотел бы добиться на самом деле. Но я, наконец, освободился, чтобы начать свое путешествие с легким сердцем.
— Что ж, я еще не могу сказать такого о себе. Я вообще не знаю, захочу ли куда-то идти. Если ты говоришь, что в конце нашего путешествия я не найду ни своих родных, ни дома, то я больше не вижу других целей.
— Ты всегда можешь пойти со мной.
Она посмотрела на Терея. На его темной коже мягко играли блики костра. Раскосые глаза смотрели пристально. Леа испугалась, но потом взяла себя в руки. Терей так давно с ней рядом, и она еще не видела от него ничего плохого. Вряд ли он сейчас захочет причинить ей зло. Но рядом с ним ей было неловко, как рядом с человеком, который видел тебя в самые ужасные мгновения жизни. О таком хочется забыть, а он — постоянное напоминание о времени, проведенном ею во Дворце в качестве рабыни, об унижениях и насилии.
Леа отвернулась и доела хрустящий хлеб, успевший остыть в ее руках.
Они преодолели несколько горных перевалов, прежде чем добрались до следующего портала. Было холодно, шерстяная накидка девушки не спасала ее от пронзительного ветра, Леа старалась всем телом припасть к животному, на котором ехала, чтобы немного согреться.
Белые облака плыли совсем низко, задевая вершины, а иногда и вовсе закрывая их. Терей держался прямо, казалось, обжигающие порывы, несущиеся прямо с гор, не касаются его обнаженной шеи и рук. Меховая безрукавка задубела, свою шерстяную накидку он отдал Леа.
Густой запах лиственного леса и детства ударил Леа в нос, как только они вышли из портала. Она остановила вола, спрыгнула на землю и упала на колени, зарывшись руками в пожухлую листву, под которой пробивалась густая изумрудная трава.
В ее краю была весна. Лес уже проснулся, впитал в себя талый снег и выбросил первые цветы, несмело прятавшиеся под сухим ковром из не успевших перегнить веток, листьев и травы. Их бледно-лиловые головки выглядывали то тут, то там, напоминая несмелых разведчиков, затаившихся в засаде.
