Когда я замечаю, что начинаю «заводиться» по поводу внучки «Аргентины», то заставляю наступать себе на горло. И громко, вслух, по слогам произношу слоган: «Каждый выбирает по себе – женщину [жену, мужа], религию, дорогу». Да-да. Именно – каждый выбирает ПО СЕБЕ (ведь Господь каждому дал свободу выбора. Вот она и навыбирала). А я повторю это раза два-три и вроде бы успокаиваюсь.
«Мы ленивы и нелюбопытны».
Свой день рожденья последний раз я отмечала в год юбилейный – 80 лет. И с тех пор – всё, точка. Неинтересно уже, да и хлопотно… А как, бывало, всю жизнь любила эти праздники, вечеринки, в доме музыка, шум, вокруг десятки гостей-друзей. И они любили и ждали этих праздников. Но теперь завязала. Дорога каждая минута и строчка.
Я, ребята, не свеклá, я, ребята, свёкла.
Была такая шутка-прибаутка при Брежневе для членов КПСС: «Вот стою и размышляю не спеша, / То ли стать мне президентом США, / То ли взять да и окончить ВПШ» (Высшая партийная школа).
И опять по всем СМИ и ТВ очередной скандал в семействе Шукшиных. Бабушка, мать Мария и внучка Анна (профессия – бодибилдинг). Эта Анна – самой уже сорок, сама давно мать, всех своих родных корит и честит… Какой всё это позор! И на всю страну. И даже сама бабка Лида Федосеева говорит ей об этом. Но та «внученька» Василия Макаровича не унимается…
Собственно, и у меня почти та же история. Я сегодня под судом живу по иску внучки Марии, которая вдруг решила отнять у меня мою кооперативную квартиру, оплаченную ещё в 1976 году (дочь Аня умерла восемь лет назад). А сама внучка много лет живёт с семьёй в Аргентине (там и паспорт получен, и дочь рождена). Она – «убегант», релокант, иноагент, впрочем, как и её возрастной лидер-муж. Прости, Господи, режиссёр. Киноклипы готовит для Запада и за их бабки. Я называю его «зять номер два». А «зять номер один» был мужем моей дочки, В. Г. Пасичник – родом из Самары, затем житель Электростали, который мою Аню и погубил. Но если номер один предал только свою семью, то номер два оказался покруче. Этот предал своё Отечество, свою землю, Родину.
Когда-то мой муж, художник, хотел красиво нарисовать моё двухвековое Генеалогическое Древо. Я же всех своих родных знаю по именам вглубь времён, до Екатерины Второй. Как бы красиво и талантливо выглядело это Древо на рисунке Юры!.. Но не случилось. Последние молодые ветки моего Древа с корнем и навсегда сломали, уничтожили эти два зятя. Номер один и номер два, пропади они пропадом!.. А я – последняя зелёная веточка, Божией волей пока живу и дышу… Интересно, чем закончится суд по иску ко мне «милой внученьки» из Аргентины? Лишь бы не возникали СМИ, как в случае, упаси Бог, с Шукшиным. Да будет пухом ему земля.
Пока дышу и тут живу, надо успеть подготовить себя к жизни вечной.
Вспомнила анекдот. В кухне лежат на полу два кота, отдыхают. Один спрашивает другого: «Как думаешь, от кого мы произошли?» – «Как от кого? От тигра». – «А от кого – наш хозяин?» – «И это известно. От обезьяны». И оба начинают от души хохотать.
Родина – не только где вкусил радость бытия, но и то, где тебе открылось небо.
Сегодня сделала прививку от гриппа (03.10.2024). Вернее, пришли две медсестры из моей поликлиники № 62, обе милые Кати (даже постояла меж ними, тёзками, загадывая желание), и укололи в плечо. От кофе отказались (пациентов полно) и уехали. А я опять у экрана компа – работаю, спешу. Скоро надо новую книгу сдавать. Посылать в издательство редактору Лене Наливиной. Опять в ИСП. Это у них уже моя одиннадцатая книга выходит за последние пять лет. Ура! Никогда я ещё так круто, так интенсивно не работала (хотя здоровье, конечно, сдаёт). По этому поводу есть старая французская шутка: «Ничто так не старит женщину, как… годы».
За окном сегодня ясно и без осадков. Сегодня день чудный – Веры, Надежды, Любви и матери их Софии. Святые мученицы. А Надежда-Наденька у меня – Плевицкая (бабушка по линии папы). А Вера-Верочка – Никольская (сестра бабушки по линии мамы). Ну а где же Любовь-то? Вроде её в моей родне и нет. Думала-думала и вдруг мелькнуло: а может, всё-таки есть? И любовь – это я, хотя и Ирина?
Мама говорила мне, малышке, когда я жаловалась на ссадину или болячку: «Тут болит, там болит, не Иринка – инвалид».
