Сегодня за окном настал такой жёсткий момент бытия, что каждый в России обязан выбрать, определить своё место в жизни. Духовное и телесное. А говоря фигурально и просто, с кем ты сегодня: с Путиным и со своей страной или же с Западом, с США? А всё остальное – это твоё дешёвое славословие. Верней, пустое твоё, лживое словоблудие. Проще – предательство. Уж такая настала на планете пора, такая острая у нас ситуация.
Написать для чтения в алтаре Господу Богу имена дорогих мне людей. В СОРОКОУСТ, то есть сорок дней молить о них Бога. О здравии и об упокоении. Живых и умерших. Хотя на ладони у Бога всегда и все живы. Так что всё равно встретимся там, в лучшей жизни… А на похоронах всё равно горько плачем… Потому что себя, осиротевших, на земле оставленных, жалко.
Так случилось, что судьба юного Юры Теребилова, бедного мальчика из Уфы, нежданно-негаданно оказалась зависимой от московского живописца и большого советского босса, лауреата многих Сталинских премий Дмитрия Налбандяна. По иронии судьбы оказалось, что Юрин полуграмотный дядька Федька Теребилов (брат отца), житель Подмосковья, работал в центре Москвы полотёром. Натирал полы в мастерской на Тверской. И у кого? У самого Налбандяна, босса от искусства, рисовавшего и писавшего вождя всех народов, всесильного Иосифа Сталина… А далее – далее буквально сценарий суперинтересного игрового фильма (подробности в моей книге «Только свети, свети»).
Воистину «Гений и злодейство – две вещи несовместные». Гений, то есть безмерный талант, – дар Божий. А злодейство – это просто антихрист. И в одном человеке это как бы несовместимо, несоединимо. Или то, или другое.
Мне жаль многих людей моего окружения (самых разнообразных, от простецов до мудрецов), которые, приятельствуя со мной, меня НЕ ЧИТАЛИ… Я порой посмеиваюсь: «Будете жалеть, когда меня уж не станет, что при жизни меня не читали и потому не знали всерьёз. Жалеть и с опозданьем восхищаться моим творчеством. Но будет поздно…» А жаль, очень жаль.
«Я восхищён, я очарован.
Короче, я огончарован», – блистательно каламбурил
Руку Натали наконец отдала. Но сердце – нет. Я это только недавно отчётливо поняла, изучая кончину и странные похороны великого гения.
Я уверена: Юрочку будут помнить. Не вечно тело, не вечен жест, но вечен Художник. И ещё вечно Слово. В том числе, может быть, и моё слово о нём и его творчестве.
Внучка Маша заставила меня разлюбить её. Ведь нет ничего дороже человеческой жизни, а Маша на третьем десятке лет стала регулярно её подтачивать, угнетать, убивать. И боюсь, что в конце концов – убила. Если не меня саму, то мою к ней любовь… А ведь я крестила её и любила без памяти… Что, что сделал с ней дьявол? Алчность, зависть, уродливое замужество?
С годами триумф моей внешности (60/90) стал угасать, но всё ярче разгорался триумф моего литературного Божьего дара – творчества… Однако неожиданно грянули лихие, даже лютые девяностые годы. И мне пришлось просто бороться за жизнь, за существование. Я делала переводы, я долго таксовала, работала в храме… И Бог помог. Спас. И я снова стала писать свою прозу, создавать книги.
Важно не то, что в своей прозе я опираюсь на личную память. Важно то, как я предлагаю, как представляю эту личную память. Из правды жизни я создаю, я обязана создавать правду Искусства. А это разные вещи.
«Она у тебя не такая, как вся наша деревенщина. Она другая. И далеко пойдёт», – говорила про меня маме её останкинская подружка, гадалка Кеточка. И я всё это слышала, играя дома под столом.
Через мою судьбу прошла судьба моей страны.
Избавиться от бремени проще, чем его нести.
Пушкин считал, что в любом дворянском доме шахматы должны быть непременно. С удовольствием вспоминаю и у нас в Останкино, в доме родителей, и на Таганке, у бабушки с дедом, яркие клетки шахматных досок. И все умели играть.
Я человек самодостаточный и уже потому считала и считаю себя счастливой.
Ищу эпиграф к новой книге. Вспоминаю мудрые строки Пушкина, даже читаю вслух наизусть: «Дар напрасный, дар случайный, / Жизнь, зачем ты мне дана?» Но, подумав, решаю: нет, слишком глубоко и многим может быть недоступно.
Сегодня преступно не быть в соцсетях, не пользоваться ими ради Христа.
Надо писать так, чтобы тексты твои были нужны не только на сегодня, а на все времена.
Идёт война. Война с укронацистами, это война с антихристом. Время подвига не только на линии фронта, а подвига для каждого из нас, мирян, в стране. Время ПОДВИГА.
