Лечебные свойства немецких минеральных вод в районах Баден-Бадена, Карлсбада, Мариенбада и т. д. были давно и широко известны в Европе. Безоперационное и немедикаментозное лечение в Средневековье давно приобрело огромную славу. Лекари и лечебницы богатели, а страждущие, особенно желудочники, приумножались. И вот в восемнадцатом веке в Германии лечение на водах возглавил врач Христиан Лодер, гастроэнтеролог. Он работал не только в Германии, но и в России. И даже получил звание лейб-медика императора Александра Первого.
В Германии при богатых лечебницах, в роскошных парках, меж ванными процедурами, совершали променад больные с красивыми кружками в руках (бюветницами), попивая местные минеральные воды. Это и было их единственным «серьёзным» лечением. И в окружающих деревнях и посёлках крестьяне и иной трудовой народ называли их лодырями, то есть лентяями (по фамилии главного лечащего врача). Таким образом фамилия Лодер стала на Руси нарицательной, аналогичной унизительным словам: бездельник, лентяй, тунеядец. С годами про лекаря Лодера все забыли, а его имя – «лодырь» – в простонародной речи стало ходовым, нарицательным, почти родным. А в богатой русской речи даже родилась поговорка: «Хватит лодыря гонять».
Согласно преподобному Иоанну Синайскому, свою злую сущность дьявол (грех) всегда прячет в личину истины, благопристойной правды некой овечьей шкуры. Но знай: во-первых, он, как рак, смертельно вреден самому носителю. Во-вторых, он настолько хитёр, что во лжи растворяет частицу правды для соблазна и ловли душ. И это людям особо опасно. Ибо он многолик. И очень заразен.
«Не смотри долго в пропасть, а то она отразится в твоих глазах», – так вещал пророк греха философ Фридрих Ницше.
«Я не знаю формулы победы. Но формула поражения – это желание нравиться всем», – так утверждал писатель
Все знают, человек создан Творцом в трёх ипостасях: Тело, Душа и Дух. А иные живые твари – в двух: Тело и Душа. О, сколько этих душевных, бесценных и любимых тварей я пережила. Вырастила, выходила и на тот свет проводила. Ах, как жалко, что век их так короток. Вот самые близкие – кошки, собаки. За жизнь через мой дом, мои руки прошло их, наверное, не менее пяти сотен. И многих до сих пор вспоминаю с нежностью, с благодарностью. Чудо-создания. А последнего, как уголь чёрного, «командира» Чарлика (ему уже двенадцать лет) я вытащила во дворе из-под чужой машины. А сегодня он послабел, худеет. Ищет по квартире недавно умершего (от рака) своего дружка Маську-Малевича. А тот («абстрактный», с чёрно-белыми пятнами, потому и Малевич, послушный и нежный) восемь лет назад пришёл (вышел) ко мне на дачу котёнком из леса. И скромно так сел перед крыльцом. И упорно сидел и сидел. «Нет-нет, – махала я на него полотенцем, – уходи-уходи. Не возьму, не возьму. Видишь, у меня и так вас семеро». Но всё же я подкармливала этого тихоню. А осенью, когда уже выпал снег и все вокруг возвращались домой в Москву, я не смогла не взять и его с собой, знала: погибнет… И вот теперь чёрный мой Чарлик зовёт его, кричит от тоски, не ест, не пьёт, похудел – у него шок. Он всюду ищет младшего брата и друга. Я как могу его утешаю. Но понимаю, и сердце рвётся от сострадания. Ведь они чуткие, добрые, бок о бок прожили вместе (и вместе со мной) восемь спокойных, счастливых лет. Господи, хоть бы Чарлик пожил ещё! Тимка, котик моей двоюродной сестры Наташи Никольской, прожил двадцать три года. Недавно ушёл. Чемпион.
«Безумству храбрых поём мы песню!» Буревестник, Данко, старуха Изергиль, «Девушка и смерть» (Максим Горький)… Буквально на каждой странице – протест, бунт, революция – и всё это – он, Максим Горький. Но ранний. Очень ранний. Ещё Алексей Пешков. Ну разве не бес? Это потом он, слава Богу, стал совсем другим, помудрел.
Праздновать нынче победу нашей православной духовности пока ещё рано. Праздновать будем на Том, лучшем, Свете. В Том, лучшем, Мире. А тут пока борьба и борьба. Здесь пока идёт сéча, ристалище зла и добра. Причём в душе каждого.
У Бога нет других рук, кроме человеческих.
Митрофан Воронежский: «Не будь всяким ветром носим».
