Тина слышит, как лифт останавливается на ее двадцать втором, и сердце пускается вскачь, вскакивает и сама Тина, бежит открывать дверь. Виктора не видно. Он где-то там, стоит за букетом цветов. Тина думает, что сейчас расплачется от нежности, потому что он еще никогда не дарил ей цветов. Она смеется, хватает букет, обнимает Виктора, целует его в щеку и бежит в комнату, аккуратно прижимая к себе охапку цветов, как новорожденного ребенка. Ищет куда бы поставить, ведь ни одной вазы у нее нет и ничего похожего на вазу по высоте и ширине тоже. В итоге подрезает длинные стебли и ставит цветы в фильтр для воды.
Виктор в это время раздевается, моет руки, садится за барную стойку. Тина зажигает свечи, достает тарелки, салат и бокалы. Свой она уже помыла и тщательно вытерла, чтобы он выглядел сухим и нетронутым. Подает Виктору закрытую бутылку, а сама нарезает фету, накладывает им салат. Немного специй, немного оливкового масла. Виктор сражен.
– Сама приготовила?
– Решила тебя порадовать.
– Ты бы знала, как приятно, когда тебе готовят. Хотя ты знаешь, я ведь часто тебе готовлю.
Звучит как упрек, пассивная агрессия, но Тина решает проигнорировать. Виктор продолжает:
– Что это на тебя нашло?
– Я же сказала, что хотела тебя порадовать, – весело откликается Тина.
– Иди сюда. Поцелуй меня.
Тина предусмотрительно делает глоток вина, на случай если от нее уже им пахнет. Она обходит барную стойку, садится на одно колено Виктору и целует его в губы. Виктор глубоко вдыхает, будто принюхивается, но ничего не говорит, целует Тину медленно, глубоко.
Тина возвращается на свое место и поднимает бокал, чтобы чокнуться им с Виктором. Раздается звон тонкого стекла, Виктор болтает вино в бокале, опускает туда нос, задумывается, будто мысленно раскрывает богатый букет ароматов, и делает глоток. Обычный дешевый совиньон блан, пахнет кошачьей мочой и сеном, думает Тина. Виктор пробует салат, стонет от удовольствия.
– Это по рецепту Дженнифер Энистон. Такой салат она ест каждый день, чтобы оставаться худой и молодой, – говорит Тина.
– Божественно! Дженнифер – просто гений!
Тина улыбается, делает вид, что не обижается, ведь это она гений, она нашла рецепт и приготовила. Дженнифер ничего для этого не сделала, наверняка салат для нее придумал кто-то другой.
– На самом деле я позвала тебя, чтобы кое-что сказать.
– Да? И что же?
Виктор набивает полный рот, запивает вином, качает головой – как же вкусно.
– Я тебя слушаю, – Виктор не смотрит на нее, смотрит в тарелку, любуется. Как же он любит поесть. Качественную здоровую пищу.
Сразу сказать про Анну Борисовну Тина не может, говорит про исследование.
– В следующей своей статье я решила сфокусироваться на том, почему икотой болеют именно женщины. Это из-за слов священника, который заявил, что икотниц на Пинеге больше нет. Я процитирую его во вступлении. Если я этого не наблюдаю, значит, этого нет, буквально заявляет он. Но дело в том, что икота считается чисто женской болезнью, говорят о ней в основном женщины с другими женщинами. Лечится икота тоже женщинами, причем народными средствами, заговорами и отварами, не священниками через изгнание бесов, как в случае с кликушами. Болезнь стигматизирована, а сейчас и вовсе замалчивается. Будто только в мифах она и продолжает жить, хотя это не так.
Виктор активно кивает, жует салат. Тина продолжает:
– Если икота – это локальный вариант диссоциации, то она работает как механизм защиты. В патриархальных обществах женская одержимость, а тем более эпидемия одержимости, чаще всего – это протест против доминирующего пола. Мужчин, отцов, братьев, мужей, иногда сыновей. Бедность, голод, тяжелая физическая работа, долгая полярная зима, подчинение женщин в семье… Многие из них сталкиваются с насилием, многие вынуждены жить с алкоголиками, брать на себя все заботы не только по дому, но и мужскую работу. Икота – это их реакция…
Тина останавливается, отпивает вина.
– Ну-ну, продолжай, – говорит Виктор.
Тина не видит смысла продолжать этот разговор и переходит к сути.
– На самом деле я другое хотела тебе сказать. Мне написал антрополог, доктор наук. Женщина. Ей понравилась моя статья, и она хочет посотрудничать.
– Хм, ты сказала, что ни с кем не сотрудничаешь? – Виктор рассматривает нут, наверное, гадает, он из банки или Тина замачивала его целую ночь, чтобы накормить своего мужчину.
– Нет, с чего бы это?
– Как это с чего?
– Я хочу с ней сотрудничать. Она предлагает совместную статью, – Тина старается говорить как можно невозмутимее, но интонация подскакивает на крутых поворотах, голос дрожит.
Виктор усмехается, кладет вилку с ножом на стол, делает глоток вина и смотрит на Тину:
– Откажись.
– Но почему?
– Потому что ты уже пишешь статью со мной. Я твой научный руководитель. Напишем вместе про икоту и кицунэ-цуки. Я изучаю японскую мифологию, если ты не в курсе.
– Она предлагает мне написать про икоту и кицунэ-цуки с ней.
– Про кицунэ-цуки? Как она узнала про кицунэ-цуки? Ты же ничего еще об этом не публиковала. Ведь так?
