– Нет. Я думала, что везде люди такие. Везде есть своя икота.
– Скорее всего, так и есть. Но что касается Пинеги, то это район так называемого этнопограничья. На Пинеге жили коми и ненцы. Коми верили в магию с элементами тотемизма, ненцы были шаманистами, а русские исповедовали православие. Но этносы слишком тесно контактировали друг с другом, поэтому североруссы достаточно прохладно отнеслись к православию и сохранили дохристианские верования, в том числе веру в языческую икоту. А вместе с борьбой разных верований на Пинеге развивались методы внушения и влияния на психику. Сура, о которой вы пишете, очень яркий пример этой борьбы. С одной стороны, в ней возник феномен святого Иоанна Кронштадтского, с другой стороны, эпидемия икоты. Люди одинаково сильно поверили в православное чудо и в языческое демоническое существо.
Тина не удержалась и стала записывать за Анной Борисовной. Ей нравилось, как увлеченно она говорит, хочет поделиться своим знанием, но при этом сама же ему и удивляется. Говорит не снисходительно, как Виктор, не самодовольно. Тина узнавала новое, но при этом не чувствовала себя глупой и бестолковой.
– Я могу добавить это в свою диссертацию? Вы не против?
– Конечно не против. Я пришлю вам статью об этом.
Анна Борисовна что-то записала у себя. Тина видела на экране кончик мелькающей ручки и решила, что Анна Борисовна пометила себе просьбу Тины и точно отправит статью. Та тем временем продолжала:
– А насчет того, что везде своя икота – вы правы. Вы упомянули кицунэ-цуки, а я пишу про женщин-лата из Малайзии и Индонезии. Они тоже кричат, ругаются, смеются, иногда даже танцуют. Все это непроизвольно, как и у икотниц. Женщины-лата тоже пережили сильнейший стресс, который спровоцировал у них этот синдром, но в отличие от икоты, лата не считается одержимостью и никак не связана с колдовством. В этом их особенность. Знаете, Тина, я хотела предложить вам для начала поработать над совместной статьей. Сравним кицунэ-цуки, икоту и лата. Что вы об этом думаете?
Тина даже не думала, сразу согласилась.
– Да! Буду счастлива! Прямо сейчас сяду за статью, – говорила Тина и не знала, куда себя деть от радости, хотелось схватить ноутбук и кружить изображение Анны Борисовны в вальсе по квартире, которая совсем недавно казалась ей клеткой, а сейчас – райским островом, на котором возможно все.
После разговора Тина зарылась в работу над статьей. Из-за волнения в ту ночь она почти не спала, хотелось копать, читать, изучать, писать, снова созвониться с Анной Борисовной и смотреть на ее светлое доброе лицо.
Но на горизонте скоро мрачной тучей появился Виктор. Он заметил, что Тина отдаляется, и снова стал давить по поводу кафедры:
– Когда ты принесешь резюме? Хочешь упустить такую возможность? Отнеси, и мы отметим это у тебя. Все будет так же, как летом.
Тина все еще хотела как летом, поэтому сделала, как сказал Виктор. К тому же она решила, что за ужином наконец расскажет Виктору про Анну Борисовну, а в качестве жертвоприношения, чтобы задобрить своего божка, Тина приготовит все сама.
Она нашла рецепт салата, который якобы каждый день ест Дженнифер Энистон. Именно благодаря ему она остается стройной и молодой. Виктору понравится. В составе был нут и фисташки, а еще булгур и листья мяты. Но мяту Тина не любила и заменила ее на кинзу.
Тина решила, что выпьет бокал вина, пока готовит. В конце концов, ей надо набраться храбрости, а еще расслабиться. Один бокал, точно волшебник Изумрудного города, подарит ей все это. А бонусом добавит блеск в глазах и легкий румянец. Виктору это тоже понравится. Она взяла две бутылки. Потом начатую бутылку она спрячет и сделает вид, что купила только одну. Виктор терпеть не может, когда Тина просит откупорить вторую, когда ей мало бутылки вина и она хочет еще, никак не угомонится.
Тина наливает себе вино в один из двух бокалов, которые в ее дом купил Виктор. Из стаканов с толстыми стенками он пить не может. Пока в кастрюльке варится булгур, Тина аккуратно нарезает огурцы и красный лук. Фисташки ей даются тяжело, многие скорлупки сцепились намертво – Тина давит их ножом.
Виктор пишет, что задерживается, но Тине не грустно, она наливает себе еще бокал, чуть поменьше, чем первый, чтобы было незаметно, что она пила. Салат остывает в холодильнике, остается только добавить фету, специи и оливковое масло, но это уже при Викторе. Она красит губы, надевает черное платье, в котором была на конференции в Великом Новгороде, хочет показать, как сильно изменилась за этот год. Тина знает, что она похудела, но сомневается в том, что это сделало ее красивее.
