Аля сидит и смотрит в окно. Она думает, что сейчас там покажется лицо Алексея или ее отца, и она даже не удивится. Хотя нет, удивится, теперь ведь она не верит в проклятие идолов, в свои силы, в силу заговоров. Потому что икота – это всего лишь психическое расстройство, которое не пройдет после ритуала, а бабушка Тая умерла из-за деменции, или Альцгеймера, или еще какой-то болезни, поражающей стариков и старух. Это не мифическая обдериха ее в бане поджидала, и никто ее не убивал из-за ее колдовства, а простая память подвела. Да и Матвей ее больше не любит. Значит, заговоры не работают. Ну и хорошо. Ее мама ни в чем не виновата. Тело отца не пропало, оно закопано в лесу. И все равно чернота за окном была такая густая, что легко могла во что-то материализоваться. А может, сама темнота и была материализацией их страхов и бед.
Аля вспоминает. Лес, потом машина. Потом снова лес. И во время этого пути Але казалось, что она плавает в черной воде, ищет своего отца. А он был рядом, когда она лежала на земле, в которой лежал он. Поэтому ее рукава были в собачьей шерсти – она собрала ее с сиденья у Алексея в машине.
– Мне надо переварить это, – говорит Аля. – Я сейчас не знаю, что сказать. Но вам, Антонина, не за что извиняться. Я догадывалась, что Алексей меня ударил. Но про отца… Даже не думала.
– Маме расскажешь?
– Нет, – сначала уверенно говорит Аля, потом колеблется. – Не знаю… Может быть. Не представляю, как она это перенесет.
– Если она такая же сильная, как ты и твоя бабушка, то переживет.
– Какая из бабушек?
– Обе, – Антонина пытается улыбнуться. Тонкие губы дрожат, тяжело раздвигая глубокие носогубные морщины.
– Что теперь будет с идолами? За ними еще вернутся?
– Не знаю.
– А если случайно найдут тело отца?
– А ты бы этого хотела? Похоронить его по-христиански.
– Думаю, да. Думаю, мама бы этого хотела.
– Тогда поговори с ней. Потом решим, что делать дальше.
Аля кивает. Они с мамой и Изой были не только втроем, с ними еще была Антонина. Она думает, что надо обязательно съездить к идолам. Нет, все-таки лучше этого не делать, по крайней мере, пока. Все равно потом придется ехать туда. Интересно, как это делается. Наверняка надо будет вызывать полицию. Наверняка им предстоит долгий и сложный процесс. И неизвестно, когда еще отдадут тело. С другой стороны, убийца уже умер, надо ли заводить новое дело или просто закроют дело о пропаже человека? Открыто ли оно до сих пор? Не важно, не важно. Эти вопросы возникали, лишь бы не думать о том, что она пережила и что она только что узнала.
Она не хочет больше оставаться наедине со своими страхами, своими тревожными мыслями, чувством вины и опасениями. Она хочет разделить их. И поэтому решает, что завтра после похорон все расскажет маме. Потому что мама тоже взрослый человек, который не может больше бежать от реальности. Они должны пройти через это вместе.
– Тетя Тоня, как вы сейчас? Икота больше не возвращалась?
– Да куда там… Возвращалась, чтоб ее. Но сейчас опять все спокойно. После того как Леша утонул, она будто за ним нырнула. Или это я ее в горе утопила. Больше после этого она не говорила.
– Тетя Тоня, я изучаю икоту. В аспирантуре. Я, конечно, не врач. И уж точно никакая не ворожиха. Но я уверена, что теперь икота точно не вернется. В каком-то смысле Алексей ее вызывал. Я имею в виду, он вас сильно расстраивал, когда пил. Запах алкоголя напоминал вам о чем-то плохом или о ком-то, кто вас обижал. Может быть, в детстве или в девичестве. В общем, это не вина Алексея, а кого-то другого. Но он невольно делал так, чтобы икота разговаривала.
– Может быть, Аленька. Я тоже ведь не знаю, да и доктора не могли мне ничего сказать. Но икоты не стало вместе с Лешей.
Ночь прошла спокойно. Аля спала под пологом, мама – на кровати бабушки Таи. Никаких шагов, никаких шумов, хоть Аля долго не могла заснуть и намеренно прислушивалась. Дверь не скрипела, половицы тоже. Все остальное можно было списать на ветер.
Бабушку Таю похоронили на Новом кладбище в Суре. Но все пришедшие почему-то вспоминали не бабушку, а Егора. Люди подходили к Але с мамой, говорили о Егоре, о том, как жаль, что он умер так рано, оставил молодую жену и маленькую дочь. Как жаль, что Аля так и не узнала отца. Как жаль, что он не увидел, как Аля росла, какая стала красавица, больше похожа на мать, конечно, но глаза и нос точно в отца. Аля пыталась свернуть разговор, иногда грубо, напоминая о том, что сейчас она хоронит бабушку, а не отца, хотя на самом деле ей казалось, что она и в самом деле хоронила его. Антонина спасала маму с Алей как могла, старалась от них не отходить. Кто бы мог подумать, что она окажется для Али будто третьей бабушкой, а бабушек своих Аля любила больше всех на свете. А ведь сначала Аля решила, что Антонина – просто сумасшедшая старуха. В ту первую ночь на Пинеге она стояла и размахивала руками на обрыве. Кому она махала? Аля так и не узнала. В следующий раз она ее увидела в ту далекую ночь пятницы, когда пошла на первое свидание с Матвеем.
