Он приоткрыл дверцу, попытал у стоявшего рядом парня:
— Что это начальник наш какой-то не такой?.. На собранье-то он выступал?
Парень усмехнулся, ответил:
— Не успел, сбросили!.. У всех, видно, терпение лопнуло...
— Та-ак... — сказал Стрежнев и дал полные обороты.
Семен ждал катера, сидел на берегу один. А на другом берегу приставал к причалу пассажирский теплоход — шел первым рейсом в верховья.
Не успел Семен заскочить на катер, Стрежнев сказал:
— Потом поедим, с теплохода вон надо везти. Отдавай чалку, пошли...
На середине реки встретились со свежебелым теплоходом. Людей, сошедших с него, ожидало возле свайного причала не так уж и много. Отдельно ото всех стоял речник в кителе и новой мичманке со свежим «крабом». Под мышкой он держал стянутую ремнем фуфайку, возле ноги его лежал тугой рюкзак.
Это был тот разжалованный молодой капитан Яблочкин, с которым Семен и Стрежнев ехали сюда зимой из затона.
Стрежнев узнал его сразу, и кольнула догадка: «Не ко мне ли?! Ишь как вырядился...»
Да, это была замена!
Капитан первым из пассажиров ловко прыгнул на катер, привычно кинул фуфайку на деревянный диванчик на борту и с рюкзаком на правом плече заскочил в рубку.
— Здоровы были! — бесшабашно выпалил он и протянул Стрежневу и Семену руку.
Стрежнев нехотя поздоровался, спросил:
— В гости... к кому?
Капитан ответил с усмешкой:
— В гости... Работать к вам! Замена...
Стрежнев молча отвалил от причала, искоса поглядывая на капитана. Держался тот бодро и нагловато, как показалось Стрежневу.
Семен ушел в машинное. А Стрежнев под ровное гудение дизеля думал: «Семену, значит, замена. А мне, выходит, с этим оглоедом дорабатывать... Та-ак...»
«Нет, это он специально, — думал Стрежнев о начальнике, — нарочно подсунул мне. Да что ты будешь делать! Совсем хочет доконать, за человека не считает!..»
— Хорошо ходит? — спросил новый капитан и нагнулся к щитку приборов.
— Хоро-шо... — с растяжкой ответил Стрежнев, в нетерпении глядя на приближающийся берег, будто там ждало спасение.
Когда пристали и люди поспрыгали на песок, Стрежнев вновь отвалил, не посадив ни одного человека. Спустившись по течению ниже, за овраг, он ткнулся носом катера в грязь, чтобы никто скоро не добрался.
Семен удивленно заглянул в рубку, спросил:
— Зачем сюда?..
— Пообедаем... на спокое, — ответил Стрежнев и заглушил двигатель.
Все спустились в кубрик.
— Ну, Семен, собирайся... Замена приехала, — сказал Стрежнев, усаживаясь за стол. — Давай наедайся в последний раз да на тюменские харчи двинешь.
Семен молчал, пыхтя раскрывал ножом консервные банки.
Новый капитан развязал свой рюкзак, выставил на стол бутылку, несколько яиц, хлеб...
— Вот, давайте со сдачей-приемом... — приветливо улыбнулся он. — Только я за капитана приехал. Тебя меняю, Николай... Хватит, в матросах походил. За вас лето отхожу да на Волгу подамся. Здесь ничего не выработаешь... Да и что за работа — по бревнам ползать, топляки считать. А на Волге со временем можно на большой теплоход уйти, там на простор.... Скажи спасибо, что вас снимаю с этого корыта. Вот лысый написал...
Тут он достал из нагрудного кармана листок и с важностью протянул его Стрежневу. Писал начальник, из затона:
— Ясно... — сказал Стрежнев и подумал: «Что ж, выходит, опять выехали на мне. Знал, кого посылал. Другой наремонтировал бы ему...
Нет, письмо начальника не обижало, обижало другое:
«Столько труда — и отдать все вот этому... И Семен уходит. Вот так оно и получается: кто-то всю жизнь лямку тянет, а кто-то всю жизнь нахребетником едет. И везет ведь им! Да и начальство потакает! Вот он сидит — чистенький, с розовыми ноготками. Зиму отоспался и — на́ тебе, катер готовехонек, опять ломай...»
— Ну, давайте... — сказал капитан, в нетерпении поднял свой стакан, — сегодня Май, что ли...
— Валяй, валяй, глотни, — подбодрил нового Семен, — мы на вахте...
— Ну, за ваш катер! — сказал Яблочкин и выпил. — Как отремонтировали-то? Все?.. Я вот еще думаю, стоит ли принимать-то на свою шею это корыто. Погляжу... Скоро с верхов катера будут приходить. Кто-нибудь погорит... Это уж точно! Не на этот, так на другой поставят. Куда они денутся?.. Капитанов-то нет!..
Стрежнев едва сдерживал себя.
