Ну, кажется, ВСЁ сделали - и теперь пора просто ехать. Дальше - Божье дело, и такое ощущение: уезжаешь в такие моменты - чтоб Ему не мешать. Путешествие - способ передоверить Ему всё, что от тебя уже не зависит.
Можно честно спать.
Можно честно путешествовать.
Вал событий запущен. Всё будет так, как будет.
Маршрут - просто подарок для тех, кто любит древнерусские города и монастыри. По Волге и Шексне до Белого озера, а оттуда обратно через верховья Волги до Москвы. Ярославль, Тутаев, Рыбинск, Горицы, Белозерск, Мышкин, Углич, Калязин, Дмитров. Часть "Золотого кольца" и "Северной Фиваиды" - всё самое древнее и интересное в Верхневолжье и Заволжье, до чего только можно добраться по воде.
Но на Сашу наиболее магически действовало само слово "Москва". Для тех детей, кто ни разу в столице не был, Москва - это страна в стране... причём, очевидно, волшебная. Если не предел мечтаний, то по крайней мере, что-то, ради чего можно пойти на великие жертвы ("Я буду хороший - только возьмите меня!") и великие трудности пути (если бы они в наше комфортное время были).
- Ну ты и царь! - пошутил Кирилл. - В Ипатьевском монастыре уже был - в Москву ещё поедешь.
- Да, а чем я не царь! - приосанился Санька. - Александр... какой там по счёту?
- Четвёртый.
- Ну, всё правильно! Вчетвером едем, и вот я с вами - четвёртый.
Саша, конечно, не знал теории "Москва - Третий Рим", но для него она, несомненно была и Римом, и святым градом Иерусалимом, и всем остальным... центром его личного мироздания, пределом мечтаний. Столица ждала своего царя. Для всех это было просто путешествие. Для Саши - путь или в детдом, или в семью.
Но уверовав в семью, так же не хочется в детдом, как уверовав в Бога - в ад. Если бы предали сейчас Сашу - это значило бы для него ровно то же, как будто Бог его предал... в очередной раз.
"Своими поступками мы клевещем на Бога. По могуществу-то, мы - почти боги по отношению к детям. Бог ребёнка - это Взрослый. Если взрослые кругом предатели, то и бог для него тоже - предатель. Лето - это безжалостно мало! Лето превратится в предательство, если мы не продлим его на всю жизнь. Москва превратится в предательство... Не будет никакого Третьего Рима".
Вечером перед отъездом у Марины было безотчётно тревожное, подавленное, даже какое-то чуть муторное настроение... Оно почти зеркально повторилось и у Кирилла.
- У меня как-то не было никаких предчувствий
- Это называется: собака лает, когда вор уже всё вынес... Нет, ты не бойся, Кирилл - Бог нас хранит!
- Хотелось бы верить... Но, Марина, а вот как по-вашему? Как всё-таки отличать интуицию от лени? Вот когда мы в последний момент
Время жечь мосты и взлетать?
Или время спать? (2)
Когда вред - дело, а когда - неделание?
- Да в том-то и беда, Кирилл, что на практике человек давным-давно и напрочь разучился отличать голос Бога от голоса лукавого. Как и вообще - Бога от лукавого... Главная и худшая путаница всей нашей жизни! Я же вот тоже долго думала, с чего у меня тоска... и вдруг как-то, знаешь, в одну секунду успокоилась, как только поняла: это же
Ах ты, ад-адушка!
Ах ты, гад-гадушка!
В том смысле, что уж, мол, знаем мы тебя как облупленного - зря маскируешься! Люди-то были простые, а в таких духовных вопросах куда мудрее нас! А я хоть и не разбираюсь, как они, но всё-таки в таких случаях всегда говорю себе: "Делай что должно - и будь что будет!"
- Будь что будет... - повторил за ней Кирилл и отправился спать.
"Время выключить свет - и дожить до утра..." - как поёт Шевчук.
Перед некоторыми важными событиями волнуешься почти как перед смертью: представить
И как это вообще можно представить, что "сегодня" вдруг превратится в бесповоротно улетевшее "вчера", а пока не существующее "завтра" - в самое настоящее "сегодня"!?
Где же рождается
"Господи, обнови во мне всё, что надо обновить, и уничтожь всё, что надо уничтожить", - помолился Кирилл, уже почти засыпая.