Ему вдруг подумалось: "Если Христос решил открыться мне в образе братишки, как же я могу Его теперь не любить? Или, тем более, сомневаться в Его существовании". Вот этот вот весёлый мальчишка в гипсе и на растяжке, вроде бы, маленький братишка - он... уполномоченный Христом царь! Он-то об этом, понятно, знать не знает. И трон его сейчас - не очень-то удобный, даже, наверное, мучительный...
Но вот бывает в жизни - озаряет на секунду таким забавно-величественным открытием. Просто до смешного простым. "Мой братишка - царь!" И ведь не оспоришь этот вечный животворящий абсурд Божьего мира!
Сломать ноги или хорошенько ударить по голове, чтобы... венчать на царство. Как посвящаемого в рыцари слегка ударяли мечом. А тут получилось не "слегка"... Ну, может, Бог из-за нашей с Ним несоразмерности просто не рассчитал Своей бесконечной силы?
Но при таком-то абсурде, мы Его всё-таки любим, и эта любовь - неземное, нелогичное доказательство, что Он прав. Что-то внутри нас безотчётно, неудержимо тянется к Нему - и сама эта тяга камня на камне не оставляет от всех рациональных "противоречий".
"О ключе спорить нечего, он или входит в скважину, или нет" (Г. К. Честертон).
Есть вопросы, ответом на которые является сама жизнь. Только она и ничто другое! Утверждать, будто на "проклятые вопросы" нет ответа, так же абсурдно, как заявить, что "нет жизни". Совсем другое дело, что ответ может кому-то не понравиться, но это уже признак суицидального упрямства с его стороны. И жизнь есть, и ответ есть. Хотя "жалельщики" на это говорят своё дружное "фи!", но... может, как раз те, кого мы привыкли жалеть, имеют куда больше оснований жалеть нас, чем мы их.
10. Марина
Мы должны научиться говорить
с Живым Богом языком живого
человека.
Митр. Антоний Сурожский
На всё надо смотреть глазами
художника или святого,
другого выхода нет.
Он же
- Ну как Рома?
- Да я просто балдею от него! - признался Кирилл, который, похоже, только и ждал этого вопроса, чтоб выговориться. Сейчас это было самое светлое, о чём хотелось говорить. - Держится то ли как спартанец, то ли как партизан. Прямо какая-то Зоя Космодемьянская... Ничего у него не болит, всё у него хорошо... Если бы его взяли в плен, он бы точно никого не выдал!
- Ну и слава Богу! - сказала мама.
- А как вы?
- А я... когда думаю о себе, вспоминаю хромую собачку, которую исцелил мученик Власий. - Марина улыбнулась.
- Как это? Напомните-ка?
- Ну, вели святого на казнь, а мимо пробегала собачка, хромавшая на одну лапку. И он прослезился: "Как же мучается бедная тварь Божья!" И перекрестил собачку. И собачка сразу стала здоровой.
- И вам бы очень хотелось быть на месте той собачки?
- Ну, а кому бы с переломами ног не хотелось!..
- Хороший вы человек, Марина, - вздохнул Кирилл и почему-то прыснул от смеха. - Ромка уж очень на вас похож! Оба вы как-то с юмором всё это дело переносите... а уж как - не знаю. Я бы вот тоже так хотел, да что-то пока не получается! Я всё-таки никак пока не пойму, отчего с нами
