Только я подумала, что Кижи - это прямо какой-то образ райского сада (а как же в саду да без
- "Кижи" можно перевести с древнего финского как "игрища" или "место игрищ".
Ромка увлечённо толкнул меня локтём:
- Мам, ты слышала! Получается, мы на Игрища приехали!
- Поздравляю, - сказала я.
- Тебя тоже. Только интересно, по какой мифологии игрища?
- По мифологии, которая называется Реальность. Самый сложный вид мифологии!
Полуденная панорама Кижей медленно удалялась за кормой, но долго ещё над озером и плоскими островками царила красноватая понизу и серебристая поверху деревянная горка... медленно уменьшаясь, превращалась в кедровую шишку.
- Ну и как тебе Кижи? - спросила я Ромку.
- Никогда ничего красивее не видел... ну, кроме Ярославля! - восхитился и, тут же опомнившись, поправился он. - Жаль, нет фресок - было б совсем хорошо!
- Нет в мире совершенства! - ответила я. - Фресок по дереву пока не придумали.
- "Фрески по дереву" - это иконы, - сказал Ромка.
Мы опять разговорились о фресках... Разговор как-то свернул на Ипатьевский монастырь в Костроме, где фрески тех же самых мастеров, что в Ярославле - Гурия Никитина и Силы Савина. Вообще, они много работали в Москве, Ростове, Суздале, Переславле-Залесском, но всё же самые известные свои росписи оставили в Ярославле и родной Костроме. Когда я показала Ромке на ноутбуке фрагменты костромских фресок и ненароком обмолвилась, что это довольно близко к Ярославлю, он мигом загорелся идеей побывать ещё и там. Тем более, и во сне речь шла о Костроме.
- Как-как, ты говоришь, мам, называется монастырь?
- Ипатьевский.
- Я что-то слышал... (Ромка у нас всегда "что-то слышал"). А откуда такое название?
Залезли в интернет - узнали, что в честь святителя
- Ро-ом! - зову, - Вот, тебе явно будет интересно! По твоей части...
"