— Друг мой, — Вальтрен положил руку ему на локоть. — Этот юноша буквально спустился с неба в ночь Снисхождения на белоснежных крыльях и вложил тебе в грудь живое сердце. Что случилось с твоей верой, что ты его не признал?
Аркадий открыл и закрыл рот, отчего его непривычно взрослое лицо стало почти прежним.
— Но… нет, на полном серьезе! Кирилл не раз говорил при свидетелях, что он агностик и в Творца как такового не верит!
Вальтрен пожал плечами.
— Быть может, перед ним просто не стоит задачи укреплять нашу веру.
[1] «История 5. Юбилей патриарха» в «Ураганных хрониках»
p.s. Оказывается, поставить лайк Кириллу — дело, угодное Творцу!
Неважно, насколько я великий герой и всеобщий спаситель: попасть в первую метакосмическую вылазку с участием детей-волшебников мне это не помогло. Наоборот, помешало. Честно говоря, воспринял я этот факт с некоторым облегчением: мое расписание и так едва не трещало по швам! А тут еще и участие в полете за Кромку.
Тут надо пояснить: на самом деле вылазка была вовсе не первая. Даже не пятая и не шестая. Самые-самые первые вообще предпринимали беспилотные аппараты несколько десятилетий назад — и, поскольку до хрена не возвращалось, долгие годы считалось, что живых существ в Метакосмос посылать преждевременно. Пока умные головы не разберутся, что же там происходит такое с дорогостоящей техникой. То ли ее чудовища жрут, то ли бешеная радиация вредит, то ли потоки магической энергии выводят из строя микросхемы…
Постепенно данные накопились и к тому времени, когда у Аркадия появилась возможность влиять на эти исследования, было уже ясно: никакой особенно высокой радиации в ближайших окрестностях от мест пробоев в Метакосмосе нет. Магическая энергия сама по себе, без придания ей формы заклинания, отнюдь не выводит из строя тонкую аппаратуру — иначе дети-волшебники в принципе не смогли бы пользоваться современной техникой. Другое дело, что радиоволны в Метакосмосе распространяются откровенно плохо, из-за чего связь с аппаратом пропадала, стоило ему отойти метров на тридцать-сорок. То есть почти сразу же.
Из-за требований автономности камнем преткновения для дальнейших исследований стала инерционная система позиционирования. Пространство без верха и низа, где во все стороны видна только равномерно подсвеченная дымка, оказалось довольно громким вызовом человеческой инженерной мысли! Система, которую устанавливали на первые прототипы, оказалась недостаточно совершенной и не могла вернуть дрон в ту же точку, откуда он вылетал. А ведь это было нужно, чтобы дрон гарантированно попал в созданный на том же месте прорыв. Как только для нужд армии разработали новый гироскопный блок, а затем смогли адаптировать его под метакосмические беспилотники, процент возвращений сразу скакнул вверх!
Однако дальнейшие шаги опять забуксовали: не хватало средств и энтузиастов со связями, способных эти средства выбить. Вместо испытаний на животных, а потом и на добровольцах, совершенствовались автоматические устройства, разрабатывались способы связи через точечные проколы, собирались сведения о тварях Междумирья и их поведении, выстраивались модели экосистем и собственно космогония Метакосмоса на основе косвенных данных — нужная штука, кто же спорит. Но своими глазами на Междумирье так никто посмотреть и не мог.
Аркадий, разобравшись в хитросплетении орденской политики с больничной койки, сумел перенаправить денежные потоки на программу исследования Метакосмоса, и все зашевелилось. Уже при нем отправили и вернули первые автоматически запрограммированные капсулы с насекомыми и мышами, потом — с собаками. Затем состоялся первый запуск платформы с людьми: добровольцами из числа спецназа. Они тоже сидели в полностью автоматизированной закрытой кабине (позднее от этого дизайна отказались по множеству причин).
Первая отправка
