В первый момент я подумал об Аркадии — просто по инерции. Во-первых, спасать теневого мага уже успело войти у меня в привычку, во-вторых, перед началом миссии и потом у меня бродили мысли, что надо бы за ним проследить, а то вдруг бросится жертвовать собой — и Клятва Тени намекает, и в целом ситуация «один взрослый в куче детишек» тоже на подсознание капает… А сам в итоге не проследил, занявшись более срочным и важным — спасением Ланы.
Но почти сразу я понял, что девчонки не станут
Нет!..
Нет!
Нет, быть того не может!
Сейчас я вернусь, и мы все исправим!
Три волны ярости, решимости, ужаса, горечи. Одна волна неестественного, дурманного спокойствия, перебиваемого нотами страха, благодарности и чего-то похожего на эйфорию. Вдруг я понял, что чувствую сбивчивые попытки молиться.
Лёвка!
Левкиппа, держись! Что за хрень, это же была только сломанная рука⁈
Вот и наши платформы. Нас с Ланой не было всего несколько минут — пять-шесть, едва ли десять! — но за это время картина изменилась разительно. Во-первых, «якорь» Проклятья был закрыт, снова превратившись в сплошной шар, во-вторых, платформы уже отделились от него. Одна плыла в обратном направлении вдоль световых линий, другие только начинали. Мы успели в самый последний момент.
— Они возвращаются! — услышал я голос Хризостома на командирском канале. — Отставить радиомаяк!
Еще: чудовищных трупов в пустоте вокруг плавало больше, и я с удивлением опознал парочку недоброй памяти Пастехватов — надо же, и эти налетели, пока нас не было! А на второй и третьей платформе находилось больше людей, чем должно быть. На первой же наоборот, меньше. Все чтобы освободить пространство, на котором расположилась герметичная палатка с притороченным к ней кислородным баллоном — классная штука, устанавливается автоматически за тридцать секунд и предназначена для помощи раненым в ядовитых средах.
— Кир, там Лёвка, — сказала мне Рина по нашему групповому каналу. — У нее была сломана рука, мы с девчонками пошли ей помочь, но раньше успел один из этих семицветиков… Она приняла бой, и когда мы его отогнали… В общем, все плохо.
— Восемь проникающих в живот! — воскликнула Ксюха. — Столько же у тебя было после АЭС, я запомнила! А ты выжил, значит, и она выживет! Надо только в зону Проклятья добраться.
Вот мать вашу. Я-то из зоны Проклятья тогда не уходил и, если верно помню рассказ медиков, меня вытащили только за счет переливания крови и слизи из кокона! Блин, тут не попадалось ли коконов под рукой?..
— С ней Аркадий и Скрипач, лечат магией и медициной, — продолжила отчет Рина.
— Я тоже хотела полечить, но там места нет, и наш командир лучше меня сечет, — вставила Ксантиппа. — Кир, ты не волнуйся, они справятся!
Но, судя по эмоциональному фону Ксантиппы, она сама пребывала в таком состоянии, что это даже за волнение-то не счесть. Ну как не счесть зону внутри смерча за тотальный штиль.
— Понял. Рина, возьми Лану, ей пока нехорошо.
— Давай, я пристегну ее на платформе… Лана, ты как?
— Нормально.
Рина приняла у меня Ланочку, все еще висящую без сил, несмотря на ее «нормально». Я чувствовал решимость нашей Подковы Торнадо ни в коем случае не создавать проблем, пока с Лёвкой так плохо.
Я переключился на командирский канал.
— Аркадий, я вхожу в палатку.
И пусть попробует меня не пустить!
Но теневой лидер промолчал.
Вход в палатку мы отрабатывали на тренировках, и сейчас нужная последовательность всплыла у меня в голове, тоже на удивление четко. Молния, тамбур, продуть от остатков атмосферы, уравнять давление… Тамбур как бы тесный, но тесный он для двоих-троих взрослых мужчин в защитных костюмах, а для меня так слишком даже просторный… Но вот внутри самой палатки действительно сразу стало не повернуться.
Лёвкино лицо, совершенно обычное в розоватом освещении, сразу же бросилось мне в глаза. Если Лана без маски выглядела бледной до синевы и явно больной, то тут ничего подобного. Наша главная любительница лошадей глядела осмысленно, встретилась со мной взглядом и улыбнулась. А Скрипача и Аркадия я даже от входа не опознал, они сидели спиной. Просто какие-то мужики в защитных костюмах. У одного в поднятой вверх руке походная капельная система с прозрачной жидкостью — видно, плазма крови. У другого одна рука, окутанная сине-зеленым сиянием, лежит на шее Левкиппы, другая — на животе. Сама же Левкиппа закутана в походный спальник, тот самый, антишоковый, в котором я так потел на занятиях. В спертом воздухе палатки очень силен запах крови.
— Кир… — прошептала Лёвка, и меня вдруг окутало мягкое облако облегчения и обожания. У нее не было сил проецировать далеко, но теперь, когда я был рядом, ее эмоции осветили меня, как луч фонарика.
— Ш-ш, еще одна туда же! Молчи!
Я не мог опуститься рядом на колени, взять ее за руку — места просто не было — но я присел на корточки и коснулся ее упакованной в спальник ноги.
