— В общем, программа экспедиций на ближайшие несколько месяцев, а то и год, не даст нам бездельничать, — продолжал Теневой маг. — Найдем все якоря, расшифруем записи в них — тогда и будем смотреть… Но навскидку, как мне кажется, Проклятье действительно состоит из набора элементов и, скорее всего, будет возможным изменить или отключить часть, оставив остальные.
— Что, например, оставить? — тут же напрягся я.
— Например, магические потоки, которые дополнительно укрепляют Кромку в зонах, соответствующих на Терре зонам гор, — спокойно пояснил Аркадий. — Оставить функциональность Теней — это я исключительно из эгоистических соображений! — но убрать ограничения на количество «отпущений» в год, чтобы мы могли отпускать всех желающих… В идеале еще и вербовку новых детей-волшебников отключить или хотя бы свести к минимуму, если отключить не получится. А может быть, не к минимуму свести, а обложить дополнительными условиями — например, пусть вербует только детей с тяжелыми заболеваниями. Как раз регенерация подлечит, а потом Тени их отпустят. Конечно, при определенном потоке нам придется только и делать, что всех отпускать с утра до вечера в рамках восьмичасового рабочего дня, но я готов с этим смириться.
— Ничего себе программа, — одобрил я. — Смотрю, ты уже успел над этим подумать.
— Естественно. Я об этом давно думаю. Вопреки тому, что я вам говорил, я не исключал возможность, что при первом же контакте с Проклятьем появится возможность изменить условия его работы. Было бы глупо упустить этот шанс, согласись!
Я кивнул.
— Но возможности не появилось? Ни ты, ни Марина, ни Вальтрен ничего не почувствовали, когда взаимодействовали с якорем?
— Ничего. Кто бы ни программировал Проклятье, он явно не хотел, чтобы первый же коснувшийся его маг мог делать с ним что угодно. Спасибо хоть пояснения оставили! Но я уже заранее предчувствую, что пояснений будет мало. Нужно будет найти какой-то способ анализировать магические кристаллы, может быть, аппаратными методами. Ультразвук, рентген…
— Магическая диагностика в дополнение к магическому зрению, — добавил я. — Как раз думал об этом вчера. Нам этого очень не хватает.
— Угу… Короче, чувствуешь, какая гора работы предстоит?
— Еще как чувствую! И в связи с этим — иди-ка ты тоже домой, спать. Я как раз недавно говорил Рине, что Проклятье нифига не компенсирует недосып.
Аркадий зевнул.
— У меня утром доклад у Бастрыкина. Надо подготовиться.
— Ты лучше подготовишься, если поспишь.
— Знаешь, а ты, пожалуй, прав… — Аркадий зевнул снова. — Ладно, действительно, пойду тогда… Машину возьми.
— Своим ходом, я же сказал, — я мотнул головой.
— Исключено. Только машина. У нас все еще режим секретности и осадное положение, не забыл?
— А сам летаешь!
— Я менее заметен на радарах. Линейные размеры-то не видны, а крылья я не использую. Подумаешь, еще один ребенок-волшебник, над Лиманионом их полно. И кроме того, я тоже летаю редко.
Крыть мне было нечем.
— Ладно, машину так машину. Только… У тебя пожрать нет чего-нибудь?
Аркадий засмеялся.
— Есть, представь себе! По случаю нашего возвращения мама кентарха Теплеевой расстаралась и приготовила кое-что специально для раненого героя!
И он жестом фокусника вытащил из сумки, стоявшей рядом с креслом, металлический термос для продуктов. Я не сразу, но вспомнил, что видел у него такой же (или этот же самый?) один раз в январе, он оттуда ел еще что-то такое вкусное и даже не поделился.
— Так это ты у кентарха Теплеевой тогда еду отжал? — понял я. — Во время большого зажора?
М-да, а еще удивился, когда я предположил, что именно девушка-военный была его любовным интересом!
— Это была честная мена, — покачал головой Аркадий. — У нее оставалась моя карточка, я предложил им с напарником сходить в любой ресторан за мой счет. А еду отдать мне. Сам сейчас увидишь, оно того стоило. Госпожа Теплеева-старшая родом из Сумирана, их национальная кухня — это нечто. Даже в Лиманионе такого не попробуешь.
Ну и зараза же Главтень! Вот куда мне теперь в мое расписание воткнуть изучение сумиранской кухни?
Море в лунном свете прекрасно. В кои то веки у меня было даже время и настроение им любоваться! Пусть даже не в полете, а из окна автомобиля. Но все равно. Полнейший штиль, россыпь разноцветных береговых огней, какой-то ресторанчик на берегу, прохладный ветер и ощущение наконец-то выполненной сложной задачи — все это не столько поднимало настроение, сколько удачно оттеняло и так отличный эмоциональный фон.
