— Мне можно выходить? Скотину обиходить нужно. Они же уже день как почти ничего не ели, — спросила Севия и я дал добро на то, чтобы она сходила к животным в сарай.
Ни одна стрела, или копье не пробили доски и бревна сараев, так что там Севия в такой же безопасности, что и дома. А живность с такими голодными раскладами и взбунтуется.
— Ты вообще спишь когда-нибудь? — спросил я Никея, который сидел на лавочке сразу у крыльца дома.
— Спал, два шага тени. Мало, но больше нельзя, — отвечал декс племени Рысей.
Вот кому быть бы лексом племени, а не Норею. Нет и этот парень нормальный, и мужество проявлял. Вот только к нашему вождю есть некоторое нисхождение. Он что-то мало-мальски полезного и мужественного сотворил и все: вон, глядите какой у нас лидер. А в это время иные делают в разы больше и рискую несоразмерно. Но они нет, не лидеры, лишь опора для трона.
Вот-вот! Ощущение, что Рыси перепрыгнули с уровня военной демократии и сильного вождя к наследственному праву. Когда любые отпрыски предыдущих правителей всегда занимают место родителя, вне зависимости от личных качеств.
Как по мне, так для полноценной монархии время не пришло. Сейчас время теократии. Я есть Жрец, я есть Правитель! Но это так, секундное помутнение и неспровоцированный всплеск чувства собственного величия.
— Что происходит? — спросил я.
— Главный воин огневиков Ракат собрал совещание и они уже шаг тени совещаются. После обещал делегацию прислать. Будем разговаривать, — кратко изложил суть дел Никей.
Лучше я тогда бы еще разок «пробудился», но уже со своей активностью. Или пойти да зажать супругу в сарае?
Скотина я. И мирюсь с этим. Есть раненые, которым, вероятно, нужна помощь, перевязка, а я красоток сгибать в навозных кучах собираюсь. И я выдрал благое дело подлечить болезных. Но занялся я ранеными, скорее из-за того, что, действительно, нужно было досмотреть живность. Потому пусть Севия займется делом, а после я ее…
Зайдя в дом, отрезав шмат сала, да опрокинув в себя пару ложек вареной фасоли, я зашел вначале на веранду дома, где оставалось только два ранбольных, после отправился и в один из сараев, где болезных должно было быть больше.
Лежачих оказалось всего семь человек. Были те, которые ушли своими ногами еще ночью, или по утру. Однако, настроение мое было подпорчено тем, что немало воинов ночью умерло. И тут я мог бы спасти, наверное, не меньше десятка человек, если бы использовал лекарства из будущего. Но… Это ведь естественный отбор. И между жизнью всех остальных, или своих родных, членов семьи, ну или на крайний случай человека, от которого зависят жизни других людей, я выберу родных, после уже людей системообразующих, а всех остальных… Не хорошо так, понимаю, но не выберу.
Не менее часа понадобилось на то, чтобы перевязать некоторых воинов, чуть прочистить им раны, а после меня позвали.
Прибыл Ракат… Твою же мать! Голый! Вот так прямо, с кое-чем болтающимся! Это что за такие переговоры? И мне нужно будет соответствовать дресс-коду и снимать трусы? Нахрен! Я лучше тогда повоюю.
«Нужно Севию в дом срочно отправить», — промелькнула у меня мысль.
Насмотрится еще. А у главного воина племени Огня есть на что посмотреть. Кстати, может один из критериев отбора при назначении главного воина и есть: длинна с шириной? Надо будет посмотреть, как с этим делом у Рыкея. Тьфу! Гадость какая.
— Никей, он чего такой голый? Тебе не страшно? — спросил я с долей юмора, который, к сожалению, не был оценен.
— С чего мне должно быть страшно? Я его не боялся и когда Рыкей был обряжен в доспех и с оружием. Так чего бояться его голым? Тем более, он ранен, — с недоумением отвечал Никей.
Что именно происходит, как и странно, пояснил Норей.
— Главный воин племени Огня показывает, что он только что родился. Люди приходят в этот мир нагими, но после получают знания, одежду, нагота уходит и человек… — начал объяснять мне Норей.
МНЕ! Это как я собираюсь влиять на умы, если такие прописные истины не знаю? Я же жрец, а значит толкователь всего сущего.
Ракат показывал, что будет довольствоваться той волей и тем решением, что последуют от нас. Он демонстрировал, что без оружия и отрекается от прошлого, умирая.
— Я должен дать ему одежду и от того, что и как я дам Ракату, будет зависеть его статус. Если воину не понравится то, как именно я подам ему одежду, то он вправе отказаться, но воевать больше не может. Он становится извергом. Получается, что отринул старую жизнь, а новую ему не подарили… — продолжал распинаться Норей, пока Ракат нарочито очень медленно, поворачиваясь во все стороны, видимо, чтобы родить у воинов комплексы маленького… человека, шел к столу.
Я говорил, что люди тут примитивные? Если и говорил, то признаю неправоту. Это же надо было так извратить элементарный эксгибиционизм и желание показывать всем свой член! Целая отдельная школа философии. Стоицизм, да и только. Нет, не только, «а стоицизм членов». Тьфу, какая гадость! Этот Ракат еще и «стоик»!
