Только когда Вэрт вышел из галереи и во дворе послышался гудок отъезжающего автомобиля, госпожа Фонтенак вспомнила о Рембрандте, который так и остался некупленным.
- Сколько же он дал вам за картину? - спросил Антуан, появившийся тотчас по уходе американца.
- Ах, Антуан, не спрашивайте, я ничего не могу вам сказать, - вздохнула старуха.
По выщербленной, поросшей травой замковой лестнице, украшенной статуями, у которых не хватало то рук., то голов, то носов, Ксавье и Витамин спускались во двор. Оба были хмуры, недовольны. Девочка пугливо косилась на запыленные окна замка, как будто боялась, что за ними вот-вот снарядят погоню. Она даже ускорила шаги и принялась перескакивать через две ступеньки, чтобы поскорей выбраться из этого неприветливого жилья. Очутившись на предпоследней площадке, она оглянулась, убедилась, что никто их не преследует, и, дождавшись мальчика, отчаянно зашептала:
- Что ты наделал, Ксавье? Ах, что ты наделал! Зачем ты показал тетрадь? Помнишь, ребята предупреждали нас... Я тебе говорила, не надо сюда ходить! Почему ты меня не послушал? Ах, почему?
- Да я ему не давал тетрадь! Он просто вытянул ее у меня из рук! - взволнованно оправдывался Ксавье. - И кто знал, что так выйдет? Я ведь думал, нам здесь хорошо дадут, старуха раскошелится, и мы принесем больше, чем Клэр...
- Ах, Ксавье, я очень боюсь! Что-то здесь есть такое... Я не могу сказать что, но я чувствую какой-то подвох. Этот американский офицер, старуха и священник... Почему они сначала кричали на нас, а потом дали денег? А помнишь ты, как американец читал тетрадь?
Ксавье и сам досадовал на себя. Однако ему во что бы то ни стало хотелось успокоиться и успокоить свою маленькую подругу. Он похлопал себя по груди, там, где у него лежали собранные деньги.
- Ладно, Витамин, что сделано, то сделано, и нечего разводить панику. Тебе всегда чудятся разные страхи! В конце концов важно одно: они дали нам сто франков, и ребята наверняка скажут нам спасибо! - И Ксавье ухарски съехал по мраморным перилам.
Но девочка, по прозвищу Витамин, продолжала смутно тревожиться.
В Гнезде давным-давно позабыли настоящее имя Витамин. Прозвище, данное ей за любовь к растениям, накрепко приросло к ней. Странная это была девочка. Застенчивая, некрасивая, с прямыми светлыми волосами, которые были для нее причиной постоянной грусти: она так мечтала о длинных вьющихся волосах! И потом эта вечная мысль о собственной ненужности и никчемности.
- Я такая никчемушная. Я никому-никому не нужна и не буду нужна никогда, - часто повторяла она, когда ей что-нибудь не удавалось.
- Чепуха! Ты нужна мне, Матери, всем нам, - пробовала убедить ее Клэр - ближайший ее друг.
В ответ Витамин только безнадежно качала головой.
Но иногда что-то загоралось в девочке, свет разливался по ее бесцветному личику. И Витамин вдруг начинала говорить окрепшим звонким голосом, у нее находились какие-то необычные слова, необычные мысли. Это бывало, когда что-нибудь глубоко трогало ее, касалось ее друзей, Матери, Гнезда.
- Я вот думаю, не зайти ли нам еще к Леклеру, - сказал Ксавье с подчеркнутой беспечностью. - Его ферма как раз по дороге. Вдруг возьмет и тоже отвалит пару сотен?
Витамин замахала руками.
- Что ты, что ты, Ксавье! - торопливо заговорила она. - Ты просто сошел с ума! Идти к Леклеру?! К этому спекулянту? Клэр говорила, чтобы мы к таким и не совались! Мать слышала, как Леклер в мэрии прямо из себя выходил, когда пошла речь о Конгрессе Мира.
- Клэр хорошо нас отговаривать, когда она собрала больше всех! - упрямо возразил Ксавье. - А я все-таки к нему проберусь!..
Он остановился на нижней площадке, с которой открывался вид на широкий, заросший травой двор, бывший некогда парадным въездом в замок. Посреди двора, на месте пышного когда-то цветника, густо разрослись крапива, лопух и мать-и-мачеха. Ксавье полез за пазуху.
- Знаешь, давай сосчитаем, сколько мы всего собрали, - предложил он, присаживаясь на ступеньку. - Вдруг мы набрали даже больше, чем Клэр, и ей теперь не придется задирать нос перед нами.
- Как ты нехорошо говоришь о Клэр, - упрекнула Витамин. - Она никогда не задирает носа... И потом ведь мы помним, сколько у нас денег. Пойдем лучше поскорей домой, а то Мать будет тревожиться. И нам непременно нужно будет рассказать, что мы заходили в замок. Мне кажется, нашим это не понравится...
- Сейчас, сейчас пойдем, вот только сосчитаю деньги, - не сдавался Ксавье. Он вытащил из-за пазухи довольно объемистую пачку денег и торжествующе потряс ею перед девочкой: - Гляди, сколько! - Потом, послюнявив палец, как это обычно делал булочник Гомье, он принялся вслух пересчитывать купюры: - Сто, сто пятьдесят, сто семьдесят пять...
И вдруг из открытого окна картинной галереи до Ксавье донеслось:
- ...Есть у них некий Жером Кюньо, монтажник по профессии, бывший командир группы франтиреров. Он у них здесь и пророк, и вожак, и главный советчик по всем вопросам. Как на заводе беспорядки или в городе демонстрация - ищи Жерома Кюньо...
Ксавье вскочил и крепко схватил Витамин за руку.
