"Точить но-жи! Прав-ви-ить пилы!" - снова запел Жан, когда кончилась война, и люди опять увидели его маленькую фигурку, согнутую под тяжестью точильного станка. Станок был совсем новый, точильные камни так и сыпали искры, когда Точильщик работал. Снова пошли в обточку орудия мирного труда: ножницы, кухонные ножи, топоры. Заработали парикмахеры, портные, лесорубы. Обосноваться бы и осесть бы Точильщику в тех районах, где больше заказчиков! А он снова для чего-то снует по горам. Вот и сейчас, зачем бы ему торчать здесь, на горной дорожке, и совать нос в чужие дела?!
Леклер окинул раздраженным взглядом согнутую фигуру:
- Опять вы, Точильщик, вмешиваетесь в то, что вас не касается...
- Наоборот, Леклер, все, что касается грачей, касается и меня, - невозмутимо отвечал Жан. - И чего вы набросились на парня?
- Послушайте только, что болтает этот рыжий, - проворчал Леклер. - Это опасная болтовня, ее давно пора прекратить... Мы этих болтунов знаем, знаем, под чью диктовку они работают? И нечего вам за них вступаться, Жан, если вы не заодно с ними...
- Значит, по-вашему, люди уже не имеют права думать, что им хочется? - насмешливо спросил Точильщик. - Так, что ли, господин Леклер?
- Они думают не так, как следует думать порядочным гражданам, - сказал Леклер, тяжело налегая на каждое слово. - Видно, ребятам внушают не то, что нужно. Вредные идеи им внушают, вот что!
Точильщик сбросил с плеч свою точилку и теперь стоял выпрямившись, задорно и весело глядя на Леклера.
- В таком случае, Леклер, вам придется арестовать и запереть под замок всех честных французов, - звонко объявил он. - Вы что, оглохли? Не слышите, как вся улица твердит: "Давай настоящую демократию!", "Долой чужаков!"?
- Эй, Точильщик, смотрите, допрыгаетесь, - злобно бросил Леклер. - Таких, как вы, надо брать на заметку!
- Грозите? Думаете запугать меня? Я не из пугливых, - не унимался Точильщик. - И еще вот что я вам скажу: я шел из лесу сверху и все видел: этот рыжик, - он кивнул на Ксавье, - пальцем не тронул вашего Херувима. Анж, как увидел вас, сам бросился наземь и стал изображать побитого! Вот каков ваш Херувим!
- Что такое? - поразился Леклер. - Сам повалился? Не может быть! Ведь он кричал так, будто его режут...
- Грешно... Грешно вам так обижать мальчика, который не сделал вам ничего плохого, - завел Анж, делая вид, что готов разрыдаться. - Возводите на меня напраслину и за что? За то, что я молчал, никому не рассказывал, как вы собирали подписи под воззванием красных, как помогали Кюньо в давешней забастовке...
- Ага, вон как оно получается! - Леклер нагнул тяжелую голову, как бык, который собирается бодаться. - Теперь ясно, Точильщик, почему вы так заступаетесь за этих грачей. Рука руку моет... - Он перекинул громадную ногу через ограду.
- Господин Леклер, постойте, возьмите меня с собой! - отчаянно завопил Херувим. - Я боюсь оставаться, они же расправятся со мной! - И Анж принялся карабкаться вслед за Леклером, делая вид, что испуган чуть не до потери сознания.
- Не бойся, при мне они не посмеют тебя обидеть, - Леклер перевалился через ограду, и теперь из-за камней виднелись только его массивные плечи и злое красное лицо.
Анж последовал за ним.
- Не мечтайте, не удастся вам устроить здесь вашу "народную демократию"! Не дадим! - на прощанье выкрикнул Леклер и скрылся среди виноградных лоз.
Наступила пауза. Точильщик молча глядел на Ксавье и Витамин.
- Вот так история! А я-то надеялся, что Леклер подпишется в "Тетради Мира" и даст нам что-нибудь. - Ксавье виновато покосился на Витамин. - Ну, видно, он сегодня не в настроении.
- На это у него никогда не будет настроения. Уж поверь мне, рыжик! - с веселой иронией сказал Точильщик.
Ксавье кивнул и озабоченно оглядел Витамин.
- Можешь бежать дальше или останешься с дядей Жаном?
- Ты тоже останешься! - сказала Витамин. - Мы должны рассказать дяде Жану все, что слышали в замке.
- Сюзанна, повяжи нагрудник тому бледненькому, он весь измазался кашей! И дай мне тарелку для той вон, тихонькой. Она такая худышка, надо ее подкормить...
Вооруженная большой разливательной ложкой, Клэр кормила капустным супом младших грачей и тех ребятишек, которых приютили в Гнезде: их родителям несладко жилось в Заречной стороне. Солнце заливало янтарным светом крытую веранду на сваях, недавно построенную мальчиками под руководством Тореадора. В этом радостном свете еще истощенней и бледней казались маленькие гости Гнезда. И когда Клар смотрела на них, у нее начинало щемить сердце и хотелось как можно скорее вернуть на щеки и губы ребят розовую краску здоровья.
- Клэр, мне бы прибавку, - попросил загорелый крепыш-грачонок.
- Не дам, - твердо отрезала Клэр. - Ты и так съел уже две тарелки, у тебя живот заболит. И потом... подумай об этих ребятишках. Им вторая порция куда нужней.
- Ну ладно, - согласился грачонок. - Я и вправду сыт.
Клэр повернулась к малышке с синим бантом в русых завитках. Перед ней стояла нетронутая тарелка.
- А ты почему не кушаешь, Ивонн? Разве суп невкусный?
