- Нет, друзья мои, не торопитесь уходить! - обратился Вэрт к грачам. - Ну-ка, дайте мне вашу тетрадь, юноша! Да чего же вы боитесь? - усмехнулся он, заметив, что мальчик крепко прижал тетрадь к себе и подался к двери. - Давайте вашу тетрадь! Ведь мы тоже хотим подписаться и дать вам денег, - американец уверенным жестом вытянул из рук Ксавье тетрадь. - Гм... посмотрим, посмотрим... "Я стою за мир, потому что я молод. Франсуа Пивер". "Прилагаю при сем сто пятьдесят франков. Это скромная лепта. Но я хочу, чтобы наши дети могли не бояться атомной бомбы. Жюстина Дагобер". Так, так... "Три моих сына участвовали в прошлой войне. Один был убит, другой попал в плен, третий стал калекой. Еще был убит мой брат. Я больше не хочу войн. П. Фламар". А вот женский почерк. Так и есть, это пишет женщина, госпожа Меню, вдова. "Моего мужа не стало во время последней войны. Я осталась одна с четырьмя детьми. Поэтому я стою за мир, я хочу, чтобы у всех было спокойно на сердце..." Очень, очень трогательно! И что же, много таких тетрадок ходит по городу? - обратился Вэрт к Ксавье.
- Конечно! Многие ребята носят такие тетради! - с гордостью воскликнул мальчик, не обращая внимания на предупреждающий знак, который сделала ему девочка. - У нас все, кто постарше, собирают подписи и деньги.
Капитан Вэрт зорко глянул на хозяйку замка.
- Я вижу, здесь, в этой тетради, имена многих почтенных граждан вашего города, - сказал он внушительно. - По-моему, сударыня, вам тоже следовало бы подписаться и дать этим милым детям некоторую сумму.
Он вынул из нагрудного кармана автоматическую ручку и передал госпоже Фонтенак. Та, действуя точно под влиянием гипноза, послушно взяла ручку и вывела на клетчатой странице дрожащими старческими каракулями свое имя. Поставив точку, она начала судорожно рыться в потертой сумочке, лежавшей тут же на кресле. Но сколько бы она ни рылась, в сумке все равно не было денег. Госпожа Фонтенак хорошо это знала и только хотела оттянуть время, чтобы как-нибудь собраться с мыслями.
- Антуан! - вскричала она, наконец, жалобно. - Антуан, где мой кошелек?
По-видимому, Вэрту была уже известна болезненная скупость госпожи Фонтенак, потому что он спокойно остановил руку, потянувшуюся к звонку, и сказал:
- Не стоит вызывать слугу, сударыня. Я охотно ссужу вам необходимую сумму... Сколько вы хотели бы пожертвовать?
- Сколько? - тупо повторила госпожа Фонтенак, все еще находясь в некоем трансе.
- Да, да, сколько же? - нетерпеливо повторил Вэрт. - Мой бумажник к вашим услугам.
- Сто франков, - наконец выговорила старуха. - Сто франков! - повторила она, махнув в пространство рукой.
Порозовев от волнения, мальчик и девочка следили за тем, как американец вынимал из бумажника деньги. Ксавье, шевеля губами, пересчитал их. Потом он аккуратно сложил бумажки, засунул их в тетрадь и снова запрятал ее за пазуху. Поклонясь, грачи собирались уже уходить, как вдруг американец снов подозвал их к себе.
- А кто вас послал, друзья, с этой "Тетрадью Мира"? - спросил он, положив руку на плечо мальчика.
- Кто? Ребята, конечно, - сказал мальчик. - Старшие грачи, - пояснил он, как будто американец непременно должен был знать, кто такие грачи.
Вэрт сделал недоумевающее лицо. Тогда вмешалась госпожа Фонтенак.
- Эго у них здесь, в горах, такая школа. Они зовут ее Гнездом грачей, - пояснила она и тут же добавила: - Они построили ее на моей земле совершенно незаконно...
Но офицер не обратил внимания на ее жалобу.
- Школа в горах! - воскликнул он. - Это очень, очень интересно! Мы мечтаем о такой школе для наших американских ребят.. Надо сказать об этой школе моему командиру майору Гарденеру. С ним приехал сын, который, как бы это сказать... ну, тяжеловат на подъем, что ли... И несколько ленив. Такая горная школа могла бы снять с него излишек жира, сделала бы его более деятельным, энергичным... Школа в горах! - повторил, он с энтузиазмом. - Надо будет побывать в вашей школе, друзья мои!
Священник принялся вдруг так энергично подмигивать офицеру, что Вэрт перенес все свое внимание на него.
Воспользовавшись этим, Ксавье дернул девочку за рукав, и ребята выскользнули из комнаты.
Госпожа Фонтенак в это время с горестью думала: если американец и купит Рембрандта, то уж, конечно, вычтет сто франков. Сто франков! На эти деньги можно купить булочек и немного зелени... Старуха вздрогнула от жадности и со злобой взглянула на американца: это он во всем виноват! Это по его милости она выбросила сто франков! И кому же: тем, которые ей так ненавистны!
- Что за знаки вы мне подавали, господин кюре? - спросил между тем Вэрт священника.
- Сэр, вы ни в коем случае не должны отдавать сына вашего командира в эту школу! - взволнован но воскликнул священник. - Это просто безумие!
- Безумие? Почему? Объясните.
