С другой стороны… А какая разница, настоящая Арабелла к нему пришла или вымышленная? Даже если она — часть его бреда, главное, он опять ее видит. Миг счастья и облегчения. Секунда, на которую можно забыть о том, что теперь живешь в аду, в постоянном кошмаре. Не думать о том, что был мужчиной, богатым, знатным, достойным уважения, а превратился в игрушку для чужой похоти, просто в тело — красивое тело, которое так приятно трахать.
Круглыми горящими глазами Дьяр смотрел на прекрасную лилию на пороге спальни. Не смотрел — таращился, пожирал взглядом, впитывал в себя ее образ. И боялся пошевелиться, боялся даже вздохнуть: вдруг видение исчезнет. Вот моргнет он, на секунду прикроет веки — и Арабеллы нет, в дверях пустота. И в сердце пустота, и в душе, а вокруг страшная, омерзительная реальность.
Нет, лучше не рисковать, не двигаться, не спугнуть прекрасную выдумку. Как же хочется навсегда остаться в этом сне, в этом бреду.
— Красивый, правда?
Кто там еще в комнате? А эта безобразная женщина что тут делает, зачем пролезла в его сладкий сон и портит своим присутствием.
«Убирайся! Убирайся из мой башки! Из моей жизни! Оставь меня наедине с моей недостижимой мечтой!»
После трех флаконов зелий, насильно влитых в рот, голова кружилась, тошнота раз за разом подступала к горлу, и все казалось нереальным, мебель двоилась, комната плавала в мутной думке. Образ Арабеллы тоже был размытым и туманным, как и полагалось иллюзии.
О, бесы! Как же он ее любил! Любил так сильно, что сейчас хотел упасть на колени и разрыдаться. И упал бы, вот только мужчины не плачут.
— Оставить вас наедине? — обратилась выдуманная сутенерша к выдуманной Арабелле.
«Да, оставь, — взмолился Дьяр. — Прочь из моей головы! Прочь! Прочь! Ты тут лишняя».
* * *
Дракон выглядел одурманенным. Взгляд стеклянный, движения заторможены. Его явно чем-то опоили. Наверное, чтобы не мог сопротивляться насильникам.
Внезапно Арабелла поймала себя на диком, горячем желании броситься к пленнику и крепко его обнять, прижать темноволосую голову к своей груди и пообещать, что все будет в порядке, что спасение близко. Вот только это ложь. Она не знает, как вызволить курто из борделя. Из борделя, в котором продажных мужчин за деньги хлещут кнутом.
Ее Дракона будут хлестать кнутом! Любая садистка может прийти сюда и за пару монет избить понравившегося пленника до кровавых отметин. И не только избить.
Прав Лис. Это место еще более скверное и порочное, чем «Шипы». Уйдет Арабелла, а Дракона отдадут на растерзание извращенкам — опоят, чтобы он не смог сопротивляться, привяжут к кровати и станут пороть. Пороть и насиловать всякими… всякими игрушками.
Щеки вспыхнули. Арабеллу замутило.
Нельзя уходить. Нельзя! Пока ничего страшного не случилось, Присцила назвала Арабеллу первой клиенткой, а значит, над несчастным не успели надругаться, но вечер в самом разгаре, внизу, в гостиной, полно женщин, и любая из них может купить Дракона.
Надо придумать, как его отсюда вызволить. Прямо сейчас. Немедленно.
— Оставить вас наедине? — спросила ее компаньонка — владелица борделя! — и Арабелла задумалась, сможет ли использовать их близкое знакомство в своих целях. Договориться с тем, кого знаешь, проще, чем с совсем посторонним человеком. Присцила — ее деловой партнер, а значит, шанс, что она выслушает Арабеллу и пойдет ей навстречу, довольно велик. Можно рискнуть и попытаться выкупить Дракона.
Закон разрешает продавать нелюдей только хозяйкам увеселительных заведений, но бордель ее напарницы, судя по всему, нелегальный, а значит, Присцила
— Мы можем… Можем поговорить? — прошептала Арабелла. — Наедине. У тебя же есть здесь личный кабинет?
Обсуждать сделку при пленнике — в который раз заставить его почувствовать себя товаром. Дракон этого не заслужил. Хватит с него унижений.
Она отвернулась к двери.
Потом, все потом. Она еще успеет им налюбоваться. Если все выгорит, Арабелла очень скоро сюда вернется и не для того, чтобы просто смотреть, а чтобы снять с Дракона рабский ошейник. А пока надо затолкать эмоции вглубь, спрятать от Присцилы свой интерес. Хочешь победить — сохраняй голову ясной. Сначала дело, потом чувства.
Сердце обливалось кровью, когда Арабелла перешагивала порог комнаты. Уже в коридоре она заметила, как пленник с болью и отчаянием на лице дернулся в сторону двери, за ней, словно хотел остановить. Слабые ноги подкосились, и Дракон распластался на полу, не сделав и шага. И тут же вскинул голову, протянул к Арабелле дрожащую руку и прошептал:
— Не уходи.
Дверь захлопнулась, а перед глазами все стоял этот умоляющий взгляд.
«Сначала дело, потом чувства», — повторила про себя Арабелла, двинувшись за Присцилой по коридору.
Но боги, как же сложно сохранять самообладание!
