А раз она его любит, то какие могут быть сомнения!
— …один серебряный грифон.
С полным осознанием того, что поступает правильно, Арабелла поставила под текстом размашистую подпись.
Удочка? Нет. Ее прибыльное чудо-средство не удочка, а всего лишь одна из жирных рыбин, которых она поймала. Настоящая удочка — ее живой ум, ее исключительный талант, ее умелые руки зельевара. Не о чем сожалеть! Она еще столько рыб себе наловит — Присцила обзавидуется. Придет день — и Арабелла приготовит новое чудо-средство, и успехом оно станет пользоваться даже бо́льшим, чем предыдущее.
Глава 17
Когда Арабелла вернулась в спальню и принялась расстегивать на нем кандалы, Дьяр не поверил в ее реальность. Огромными блестящими глазами он наблюдал за плодом своей фантазии. За тем, как его прекрасная иллюзия читает заклинание, отпирающее магический замок на ошейнике, за тем, как осторожно подходит ближе и дрожащими пальцами помогает снять с горла ненавистную полосу металла. Он следил за ее действиями в полном молчании, не шевелясь, дыша через раз, уверенный, что спит, и, когда выдуманная Арабелла тихо прошептала: «Теперь ты свободен», только убедился в своих подозрениях. Спит. Бредит. Лежит в кровати, напичканный зельями, и наслаждается волшебным видением.
Хоть бы оно не заканчивалось. Пусть бы он умер и навеки остался в этом раю.
— Ты свободен! — повторила его фантазия уже настойчивее, и в ее голосе Дьяру почудилось нетерпение. Иллюзия Арабеллы даже встряхнула его за плечи, пытаясь растормошить. — Отомри, пожалуйста. Пойдем.
Она взяла Дьяра за руку. Ладонь у нее была теплой и нежной, а пальцы — шершавые от мозолей.
Шершавые от мозолей. Он зацепился за эту мысль, повертел ее в своем одурманенном разуме так и эдак, а потом в шоке вытаращил на Арабеллу глаза.
И тут же его окутали ароматы. Свежесть ромашки, горечь полыни и каких-то других, незнакомых, трав. Даже самое богатое воображение не способно наделить придуманный образ запахами, воссоздать столь яркие тактильные ощущения. Например, твердость мозолей на подушечках чужих пальцев. А это значит…
Дьяр судорожно сглотнул. Туман продолжал клубиться внутри его гудящего черепа, но как будто слегка рассеялся. Достаточно, чтобы понять: настоящая, Арабелла перед ним настоящая. Не выдумка, не иллюзия, реальная женщина из плоти и крови.
И что она сказала секунду назад?
«Ты свободен»?
Дьяр не ослышался?
— Пойдем, — Арабелла — живая, не фантазия! — нервно потянула его за руку в сторону двери, словно хотела скорее покинуть это ужасное место.
А как он хотел! Больше всего на свете!
Они и правда выходят из комнаты с черным шкафом, набитым игрушками извращенок? Действительно спускаются по лестнице и никто их не останавливает? Это не сон — ладонь любимой в его руке, и на горло не давит холодный металл рабского ошейника?
Он свободен?
Свободен…
Свободен!
Благодаря ей.
Внизу лестницы, на последней ступеньке, Дьяр резко остановился и рванул Арабеллу на себя. Сжать в объятиях. Зарыться носом в мягкие, пахнущие цветами волосы. В который раз убедиться: настоящая! Его. Истинная. Любимая. Единственная.
Они теперь вместе.
На его судорожное объятие Арабелла ответила своим не менее пылким, и все вокруг расцвело. Дьяр словно полжизни ходил под черным колпаком и вдруг сорвал его, ослепнув от яркости мира. Запахи, звуки, цвета — все органы чувств будто выкрутили на максимум.
— Давай скорее выйдем на улицу, — шепнула Арабелла ему в губы, и Дьяр, который до сих пор был не в силах осознать случившееся, подхватил ее на руку и понес, как жених невесту, по темному коридору, в конце которого угадывалась неприметная дверь. Черный ход?
А на улице шел дождь. Не шел — стоял плотной стеной. Стоило выйти наружу, и яростный ливень болезненно загрохотал по плечам. Небеса извергали на землю сокрушительные потоки воды. Вода бурлила и пенилась, бежала вдоль тротуаров, сливаясь в полноценные реки и образуя в низинах моря и океаны.
Хватило секунды, чтобы промокнуть до нитки, впрочем, не так и много на Дьяре было этих ниток. А вот Арабелла в пышном многослойном платье заметно отяжелела в его руках.
— Так странно, — любимая жалась к Дьяру в поисках тепла.
Ветер ревел, словно предвещая конец света. Казалось, этой ночью разгневанные боги решили смыть человечество с лица земли.
— Что странного? — прохрипел Дьяр, оглушенный и ослепленный ливнем.
— Вода, — с сомнением ответила Арабелла. — Она странная. Жалит кожу.
Дьяр дернулся, пытаясь удобнее перехватить любимую.
«Вода как вода, — подумал он. — Холодная и ничего не жалит. Просто ее слишком много».
* * *
Самое сложное было поверить в реальность происходящего. Дьяру все казалось, что он спит, что вот-вот очнется и найдет себя на полу в комнате с черным шкафом. Придет в чувство, облеванный и с головой, раскалывающейся от боли. А потом дверь в спальню откроется, и на пороге возникнет извращенка с плеткой в руках.
