– Все в порядке. Мой доктор говорит, что Вы отлично со всем справились. Он отказался оперировать меня под дулом пистолета, дело оказалось слишком рискованным. Вы рискнули и получилось. С огнестрелом в больницу нельзя. Сразу бы сообщили и приехали настоящие. Вот и пришлось изображать преступника и полицию. Простите за устроенный маскарад, иначе не получалось. Вам сильно досталось?
– Случай был экстренный. Я делала свою работу и не должна была выяснять ни Вашу личность, ни сопровождающих. Мне не объявили даже выговора. Вы вне закона? Можете не отвечать.
– Я законопослушный гражданин, но в жизни бывает всякое. Расценивайте это как несчастный случай. У Вас что-то случилось? – спросил мужчина, заметив на голове Карины черную повязку и темную одежду, явно ни по летнему сезону.
– Завтра будет девять дней, как умер мой отец, – грустно сказала она. – Папа был мне не только отцом, но и другом. Это он научил меня профессии. До того, как привезли Вас, мы два часа оперировали больного, которого просмотрел наш коллега. Папе стало плохо в конце операции, я заканчивала ее сама. Потом Вас с пулей в животе доставили. Все произошло в один день. Вас спасли, а его не смогли. Папа пролежал в реанимации четыре дня, но чуда не случилось. Ему было всего пятьдесят четыре года.
– Примите мои соболезнования. Мне очень жаль. Вас есть, кому поддержать, помочь? – спросил ее попутчик, как-то сразу изменившись в лице.
– У меня отличный помощник, которому четвертый год, – грустно улыбнулась Карина. – Это он не дает мне раскиснуть и держит все время меня в тонусе. С ним хлопотно, но именно он дает мне силы.
– Отец Вашего помощника доктор, который работал с Вами?
– Нет. Он доктор, но сейчас где-то в Германии. Он, о том, что он отец, и не знает, а Митя Фомин мой друг. Мы с ним дружим с первого курса.
– А взрослые члены семьи у Вас есть?
– Приезжали папины друзья из Москвы, Питера, Казани. Они дружили еще со студенческих времен. С мамой и сестрой у нас как-то отношения не складываются. Так было всегда. Простите, что-то я разговорилась.
– Говорите. Я умею слушать, а Вам станет легче. Значит, Вы остались с сыном вдвоем. Чем займетесь? – участливо спросил «попутчик».
– Думаю, поехать в Москву. Папины друзья советуют. Продам квартир здесь, сниму там. С работой и детским садом обещали помочь. Здесь мне будет тяжело не столько физически, сколько морально. Новый зав. отделением не даст мне работать. Я человек не конфликтный, но его методы работы мне не нравятся, мягко говоря. Можно уйти в другую больницу, но будет ли там проще. Я не боюсь работы, у меня есть небольшой опыт, но мне, как у Грибоедова – «прислуживаться тошно». Я приспосабливаться не умею. Это большой минус для меня, я это осознаю, но не могу себя заставить.
– Сестра старше Вас? – вновь прозвучал вопрос.
– Мы с Мариной двойняшки, но не похожи не только внешне, мы вообще разные и отцы у нас разные. Мама всегда считала ее плодом любви, а меня – большой ошибкой молодости. Выяснилось, что все как раз наоборот. Простите, Вы ведь не случайно приехали к моему дому? У Вас ко мне дело? Я могу чем-то помочь?
– Вы мне очень помогли в свое время. Я приехал выразить Вам слова благодарности и выбрал для этого удачный день – день Вашего рождения. Я не знал о трагедии в Вашей семье. Видите, как бывает: плохое и хорошее ходят рядом. Цветы возьмете? – спросил попутчик.
– Возьму. Мне сегодня исполнилось ровно тридцать лет, – принимая букет, сказала Карина. – Спасибо за цветы и за то, что вспомнили. Извините, если слишком была резка и откровенна.
– Это моя визитка. На обороте мой личный номер. Будут проблемы – звоните, – сказал попутчик.
– Спасибо. Проблемы я должна научиться решать сама. Всего Вам доброго. Поправляйтесь, – сказала Карина, выходя из машины с букетом.
Она поднялась по ступенькам и вошла в здание больницы. Автомобиль стоял, водитель ждал указания, куда ехать дальше, а бизнесмен и меценат Городецкий Виктор Андреевич думал. Он вспомнил все, что привело к трагедии, вспомнил, как попал в больницу и вспомнил хрупкую молодую женщину, которая совсем не была похожа на хирурга и которая грозилась забрать свою кровь назад. «Демьян под дулом пистолета отказался оперировать, а ведь он хороший специалист, а девчонка рискнула и дала свою кровь. Это не страх, это характер. Сколько стоит моя жизнь? Вернее во сколько я ее оцениваю?» – думал он.
– Виктор Андреевич, а как же подарок? – спросил осторожно его попутчик, сидящий рядом с водителем.
– Подарок отменяется. У женщины траур, а я к ней со своими бриллиантами. Набери мне Маркина, – сказал Городецкий, думая о своем. – Николай Сергеевич, мне нужно знать: сколько стоит аренда квартиры в Москве, и какова линейка стоимости квартиры на рынке вторичного жилья с двумя спальнями в районе третьего транспортного кольца. Я буду через полчаса.
