Они целуются! Красная тряпка брошена мне в лицо.
Сжимаю руль до скрежета. Порываюсь выйти, вытащить ублюдка, раскроить череп.
— Стой! — блокирует двери Мурат. — Ты куда? Он с телочкой.
— Знаю, знаю, — бью по панели. Рычу. Черт бы побрал!
— Смотри, как сосутся, — присвистывает. — Вечер обещает быть жарким. Поехали, чувствую себя школьником, подглядывающим за родителями в замочную скважину.
Завожу двигатель, газую на месте. Даю время. Если не выйдет, протараню чертову железяку.
В последнюю минуту дверь распахивается. Обнимаются на прощанье. Она проходит мимо нас, не скрывая застенчивой улыбки.
— Аксинья? — непонимающе смотрит на меня. — С ним? Да ну на х***!
Абстрагируюсь! Мурат что-то говорит! А у меня в голове повторяющееся видео! До определенного момента. Стоп-кадр. Отмотка назад.
Бью по рулю, попадая по сигналу!
Марана присматривается, узнает! Удовлетворенной походкой движется к нам.
— Блять, увидел! Ияр, спокойно, не ведись на его пиздобольство!
Ключами стучит, опускаю стеклоподъемник.
— Какие люди! — наклоняется, протягивает руку для приветствия. — И как же вас занесло сюда?
— Да мы это, ехали к Инвии. Да, Ияр?
— Не знал, что есть объездная дорога в резиденцию через улицу Рыбацкая.
— Ну да ладно, а то уж подумал, следите. А я девушку свою провожал, Аксиньей зовут. Кажется, вы с ней все знакомы! Наинежнейший цветочек, неискушенная, не тронутая грязными руками. Сексуальная. Губы просто мед. Такая отзывчивая на ласки, что у меня все колом стоит. Сокровище. Как раньше не замечал.
Сжимаю горящую сигарету в кулаке, выслушивая это дерьмо. Считаю до десяти, чтобы подавить агрессию.
Наклоняется на уровне окна.
— Все-таки, Ияр, от тебя толк есть, хорошую девчулю подогнал. Сочная. А завтра попробую на вкус. Расслабься, — стучит по плечу. — Подумаешь, не дала тебе, это не повод душить женский пол.
Как же мне дожить до утра, не вернуться за ней сегодня!
Ярость через край. Боковой правый прям по физиономии Мараны, тот отлетает на метр от машины.
О да! Кровь на кулаке, спусковой механизм срабатывает по команде.
Выхожу из машины, захлопывая ногой дверь.
— Ияр, стой! Что ты творишь? Стой!
Не дожидаюсь, пока отойдет, поднимаю за шиворот, прикладываюсь апперкотом, туша заваливается на спину. Пытается встать, добавляю с ноги острым носом своей туфли под дых, еще и еще, пока не выплюнул кровь.
Мурат становится между нами, пытаясь вразумить. Давая Маране возможность подняться.
— Ох-х, — сплевывает кровь. — Ияр, ты серьезно? — еле дышит, зажимает нос. — Из-за какой-то соски? — смеется.
Боковой левый в голову, утырок уворачивается, удар ловит Мурат.
Меня просто трусит, от злости. Иду, чтобы добить и заткнуть это гнилой хавальник.
Накрывает волной, отсутствие контроля.
Прихожу в себя, когда удушающим приемом валю его на землю, он стучит, сдаваясь. Не хочу отпускать.
В голове: «Она моя! Моя-а-а!»
Не замечаю, что ору вслух:
— Убью! Она моя!
Через ватную стену голос, который услышу, даже если стану глухим:
— Все, отпусти, отпусти! Ияр, господи, убьешь его.
Отпускаю обмякшее тело.
Встаю, вытирая кровь с лица ладонью, иду к машине.
Достаю пистолет с бардачка.
— Ияр, не надо! Очнись, ты спятил? Стой! — закрывает собой неподвижное тело.
Направляю дуло ей в лоб, и все, что желаю, — нажать на курок.
Зеленые огоньки застывают в ужасе, цепенеет, не двигаясь с места.
Издаю рык, отталкиваю в сторону, спускаю всю обойму по железу, выбивая стекла, пробивая колеса.
Кидаю деньги Мурату.
— Вызови кого надо для этого придурка!
Хватаю за руки защитницу, закидываю на заднее сиденье.
Прыгаю за руль. Гоню по ночному городу. На полную выжимая педаль газа.
Несемся по трассе, нарушая все возможные правила. Обгоняя, играя в «шашечки».
В салоне орет музыка! Стараюсь успокоиться, сжимая ремень, при каждом рискованном обгоне прикрывая глаза.
Вдали сгущаются тучи, молния освещает небосвод.
Большие капли тарабанят со всех сторон, дождь усиливается, видимость на нуле.
— Ияр, притормози, мы разобьемся!
Кидает на меня презрительный взгляд, ожесточенно переключает коробку передач.
Кочка, машина подлетает, ее заносит, начинает крутить. Сил и страха нет, ждешь, чем все закончится. Если смертью, пусть будет быстрой и безболезненной.
Выворачивает руль, бьемся об ограду моста, тормозит, бочиной сея искры.
Отрывается от руля, выходит на воздух под проливной дождь. Снимает окровавленную рубашку, бросает в лужу. Поднимает лицо к грозовым тучам.
Мной движет нечто, иду под ливнем к нему. Бормочет что-то себе под нос. Он не в себе.
Провожу пальцами по шедевру на спине. Татуировка в виде флага или знамени покрывает всю спину.
— Ияр, посмотри на меня! — приходится кричать, чтобы услышал.
Хватает за лицо разбитыми руками, сжимая щеки.
— Что тебе надо? Почему ворвалась в мою жизнь и травишь меня?! Мм? Отвечай!
Молчу и слушаю. Его глаза налиты кровью. Мне нечего сказать и, если ему будет легче, стерплю сегодня все, что он надумал.
— Почему ты? Опять ты!
Заглядывает в глаза, ждет ответа.
— Что с тобой не так? Как же я тебя ненавижу, убить хочу! Чтоб никогда не встречать больше.
