— Ого! Полмиллиона? Видели конфетти из денег? — шевелю ножницами.
— Подожди, Акси, — меня хватают за плечи, вырывают ножницы. — Что он написал? Расскажи, мы же подруги, помнишь? Ты можешь со мной поделиться! Я помогу.
Ничего не хочу обсуждать, сбрасываю руки, отворачиваюсь. Просто хочу быстрей уйти и забыть. На столе лежит письмо, Аня его вырывает, начинает читать, и по мимике ее лица можно догадаться, что она готова выйти на тропу войны.
— Вот же!.. Да что он себе возомнил?!
— Все нормально, — улыбаюсь. Подхожу к Мурату. — Мурат, передай своему брату назад этот пакет, вместе с его деньгами. А хотя!!! Отдай сюда, я же их заработала! А значит, Ияр прав, они мои.
— Акси, я тебя вообще не понимаю! Он тебя тут со шлюхой сравнил? Кинь эти деньги ему в лицо.
— Нет! Лучше бедным отдам.
— Акси…
— Все, Ань, хватит, мне пора идти, было приятно посидеть, — чмокаю ее, — до встречи.
Помню, как в этот день ковровая дорожка в ресторане от стола до выхода растянулась на километры. Я шла как можно быстрей, чтоб оказаться на свежем воздухе. Шум в ушах становился сильнее, в голове непроизвольно всплывали моменты, проведенные с Ияром, поцелуй, письмо, драка… Старалась подавить горечь обиды, но она душила, затягивая сильнее петлю вокруг шеи. По щекам текли слезы, мне казалось, что, падая, они создавали стук, привлекая внимание окружающих.
Выбежав на улицу, прыгнула в первое такси и попросила просто покатать.
Перечитывала еще раз, и еще, все больше себя ненавидя, за то что влюбилась и, скорей всего, любила с того самого времени, как повстречались.
Всхлипывала, глотая слезы, называла себя дурой, наивной идиоткой. Полюбила того, кто измывался, издевался. Была для него зверюшкой в аквариуме.
Но разве сердце спрашивает, кого любить? Ты просто подчиняешься его воле, выбора у тебя нет.
Кто-то скажет: «Да что ты знаешь о любви?»
Сейчас я могу сказать, что о ней не надо много знать, там два состояния: либо тебя любят всем сердцем до последнего вдоха, либо предают, безжалостно отламывая крылья, сжигают тебя изнутри.
Мне нужно было в тот день просто уехать домой, не искать причин и подтекста, чтобы не оказаться на дне.
Мы всегда были из разных миров, жаль, что я поняла это только сейчас.
Накатавшись до тошноты, попросила остановиться около ТЦ «Вертикаль». Не успев зайти внутрь, услышала позади себя восточные песнопения:
— Аксынья! Аксынья! Это вы? Уже не думал вас увидеть.
Не пойму, сегодня день встреч? Всматриваюсь в кольцо охраны, внутри которого плывет шейх. В белой национальной дишдаше с куфией на голове, перебирая четки цвета слоновой кости. Белое облако среди черной массы. В этом наряде он выглядит моложе, чем тогда в офисе. Да и не стар он совсем. Красивый, статный мужчина тридцати восьми лет, с лучезарной улыбкой. Интересно, сколько жен у него? Кто знает! Может быть, найдется и мне место в его гареме! От своих мыслей расплываюсь в улыбке, машу рукой.
— А, салям олейкум, господин Абу Али Вакиф ибн Хусейн ибн Зейя Аль Тико. Как ваши дела? — иду навстречу.
Своим взглядом без слов отдает команду расступиться и дать мне пройти ближе.
— О Аллах! Ваш арабьский велыколепный. Можетье называть меня Вакиф. Вы нэ против, если прогулаюсь вмэсте с вами?
— Спасибо, господин Вакиф! Нет конечно, я рада нашей встрече. Как вам у нас?
— Мнэ все нравитса, особэнно русский женщина. Как алмаз, блэстить на солнце, только не хватает огранки, чтобь прэвратиться в брильянт.
— Какой же?
— Хорошего мужчина. Ви такими темпами скоро вытеснитэ их. Женщина — водители, охраника.
Не сдерживаюсь, начинаю смеяться, заражая и его.
— Вы правы! Но такой менталитет! Не поделаешь ничего. А как же ваши женщины?
— Ля! Мои женшина — роза. Я ухаживать, дарить любовь, чтоб не засыхал. Радоваться жизни, дарили мне себя. И я нэ вправе вешать на них все проблемы жития.
— Повезло вашим женам выйти за вас.
— А вы, Аксынья, задумывалыс о замужестве?
— Ну-у-у, еще ведь рано!
От этого вопроса я увидела в его лице интерес, азарт, как будто захотел в свою коллекцию.
— Вы задумайтэсь! Арабский мужчина не бросать слов на вэтер, никогда не лгат «харам», нэ обэщать того, чего не могать исполнить. Я бы мог найти достойного жениха.
— Обязательно подумаю, — сохраняю вежливый тон, но от прямых намеков становится не по себе.
Прогуливаемся дальше вдоль витрин.
— Вы не носитэ мой подарок? Он вам нэ понравылся? Мы можем сэйчас выбрать другой.
Берет мою руку, гладит, целуя.
— Мактуб! Аксынья! Судьба! Вы вэрыте в нэе?
— Скептически отношусь, — высвобождаю ладонь.
— А я вот вэру. Последный время думать о вас. Посылат вам приглашнъя со мной поужинат, но оно пришло обратно, оповестыв, что ви там нэ работать. Очень расстроить, ведь нычего не знать о вас. Смотритэ, она свела нас снова! Не откажитэ! Приглашать вас в клубь моего друг на открытые «Атлантыды». Буду очэн рад.
— Я не знаю… — сжимаю сумочку с деньгами, параллельно обдумываю предложение.
— Ну что скажетэ, Аксынья? Я последный день Россия, мне было бы очен приятно.
Если немного развеюсь, не причинит мне вреда. Похлопываю по сумке.
— Уговорили! Обязательно буду! Во сколько?
