«Нет. Как сказать? Что сказать?» Сажусь назад. Отстукиваю ритм, открываю ноут снова. Уже сотый раз прочитываю заголовок на мониторе и ни хрена не понимаю. Злость, сомнения, соблазн танцуют страстный танец «Танго» на выживание, переплетая мысли и желания.
Смешно звучит, но это первый поцелуй в моей жизни. Чувствую полное обнажение. Девственности, бля, лишился. Было много женщин, девушек и даже, скажем так, дам за пятьдесят, каждая из них со своим опытом, желаниями. Опять деньги, просто для здоровья, влюблены, кого-то покупал сам, с кем-то хотел скрасить вечер, но ни одну не целовал. Поцелуй — лишнее в процессе. Что-то ненужное, чужеродное, пустое растрачивание времени. Зачем? Если мы знаем, что хотим и чем все закончится, так ближе к делу! Что может быть лучше оргазма и хорошего секса? Оказывается, может. Называю ее сумасшедшей, а тогда кто же я?
— Ладно! На сегодня твоя взяла, чертовка! — достаю запасную рубашку, штаны, трусы. Лучше поздно, чем никогда. Отдам, но с возвратом, пусть одевается, а то не хватало заболеть.
Заодно и проверю, понравилось ей или нет! Конечно, если не огребу.
Не понял! Афродизиаком попшикана приемная? Марана? Всадник раздора.
Ему хули тут надо?
Акси
Так, все, моя миссия окончена! Ухожу! Сегодня выполнила работу на месяц вперед. Между прочим, в экстремальных условиях. Тело зудит во всех местах. Волосы распушились, как у барана, и пора бы снять порванные колготки.
Ияр, скотина, мог бы и сжалиться. Вместо этого играет в регулировщика жестами. «Стой! Повернись!» — прокручивает указательным пальцем круг. Им же резко вниз: «Посади свою задницу на место!»
«Не могу больше!» — хочется закричать.
Халатик, одолженный мной у коллеги, сильно короткий. Примерзаю голой пятой точкой к кожаному сиденью. Издавая хруст. Приходится покорно выполнять требования. Ведь мы не хотим сыграть в ящик.
Делаю попытку номер тысяча триста пятьдесят шесть отпроситься. Стучу в окно, показываю, что замерзла, потираю плечи. Все тщетно. Даже развешенные вещи никак его не задевают. Полный игнор! Демонстративно отклоняется вправо, фирменный глянцевый взгляд с приподнятой бровью, встал, удалился в уборную. Автоматически заезжают жалюзи. Как мило, будем считать, что попрощались.
— А-а-а… пчи… пчи… пчи!!! — Ну нет, только не это! — А-а-а-а… пчи-и-и!
— Будь здорова, Аксинья! — елейный голос в приемной.
— Спасибо, Марана!
— Почему мой офис убирает ворчливая карга?
— Да я вот замоталась, работала, — улыбаясь, развожу руками, — но уже свободна! — тереблю платочек на шее.
— Тебя повысили?
— Как видишь.
— Тогда собирайся, поедем чего-нибудь перекусим.
Смысла нет отказываться. Желудок бурно реагирует на слово «перекусим». Кроме коробки съеденного лукума, там ничего. Издает победные звуки, счастлив, что о нем вспомнили.
— Отлично! Подожди, сейчас заберу свое добро. Мои цветочки.
— Давай помогу.
Случайно сталкиваемся лбами.
— Ау!
— Ой! — прыщем от смеха.
Рассматриваю его лицо! Чем-то похожи с Ияром: огромные темно-болотного цвета глаза, губы пухлые, квадратный подбородок, легкая небритая щетина и фишка их породы — насыщенно-черного цвета идеальной формы брови. Как жаль, что это не он.
— Стой! Что это?
— Где?
Сильными руками обвивает мою талию, притягивая к себе близко, очень близко. Проводит костяшками по шее, оттягивая платок.
— Вот это? — голос посерьезнел, и слышатся нотки досады, хмурится.
— Ничего! — пытаюсь завязать платок.
Как-то омерзительно стало от прикосновений, как будто змея по коже проползла.
— Это он? — смотрит мне за спину.
Не знаю, что сказать. Правду? Что да, это Ияр сделал во время спонтанной близости, от которой чуть не капитулировала на орбиту. Или солгать?
Молча пожимаю плечами.
— Понял! Боишься! — Прижимает к себе, чувствую мощную мускулатуру. — Не бойся, малышка. Можешь рассказать. В обиду не дам. Расскажи, за какие ниточки дергает, чертов кукловод. Да ты вся мокрая, холодная! Пойдем! — Снимает пиджак, накидывает мне на плечи, обнимая. — Отогрею.
— Эм! — отстраняюсь от него, так как мне неловко в этой позе.
Лишние эти обнимашки. Странное чувство поселяется. Будто дала присягу верности и одновременно совершаю предательство. Не хочу этих прикосновений.
— Ничего слышать не хочу, идем, ты не рабыня!
— Что еще за х…ня творится?
Сжимаю зубы до скрежета.
Комкаю вещи, бросаю в урну.
Вся картина происходящего жалит, сгущает краски. Обматывает мое сознание колючей проволокой, толкая на необдуманные поступки.
Гнев к ней вспыхивает с новой силой и вырывается наружу.
Мчусь по коридору в кабинет, чуть ли не выношу с петель двери.
— Где она?
— Ияр, брат, что принесло тебя ко мне? С такими людьми, как ты, приятно прощаться. Выйди, пожалуйста, за дверь!
— Повторяю свой вопрос!
— Марана, спасибо тебе за штаны, рубашку и трусы «Кельвин Кляйн», ты чудо, думала, умру в стеклянном склепе, — доносится из уборной!
Марана указывает на дверь, ехидно улыбаясь.
