– Немного передохнем, и до темноты надо поглубже забраться в ельник. Найдем место, где деревья растут погуще, там и устроимся на ночь. А дальше... Утро вечера мудреней.
Пока мужчины отдыхали, я смотрела как на деревья, подле которых мы решили отдохнуть, так и на то место, где находимся. Довольно крутой склон, а деревья стоят прямо, тянутся к солнцу. Деревья, между прочим, высоченные, от них просто веет какой-то первобытной древностью, любо-дорого посмотреть. Ветви этих елей куда жестче, гуще и длиннее своих земных собратьев, а еще эти самые ветки едва ли сплошь усыпаны сине-зелеными иголками, причем довольно жесткими. Воздух просто-таки напоен запахом хвои, только с каким-то горьковатым привкусом. Они-то, эти вековые деревья, крепко держатся за землю корнями, а вот нам тут непросто...
Подходящее место для ночевки мы сумели отыскать уже в сумерках – там рядом, одна подле другой, росли несколько елей и их ветки образовывали настоящий полог, да и земля под ними была сравнительно ровной, а слой старых иголок и мха там был довольно толстый. Пожалуй, лучшего места нам просто не отыскать.
Забравшись под этот колючий полог, устроили себе что-то вроде лежанок. От усталости даже есть не хотелось. Тем не менее, Глеб, развязав свой дорожный мешок, проговорил:
– Давайте поедим... Воды, жаль, мало осталось.
– Ничего, может, завтра на какой-нибудь ручеек натолкнемся... Глеб, что с тобой?
Вот чего я не ожидала увидеть, так это судороги у нашего спутника – Глеб упал на землю, и его затрясло, будто в сильной лихорадке. Надо сказать, смотрится жутковато, особенно если принять во внимание, что ничего подобного я не ожидала. Не скажу, что его уж очень сильно трясло, но с первого взгляда было ясно, что у Глеба со здоровьем далеко не все в порядке. Побледнел, запрокинул голову, глаза закатились, пальцы рук скрючились... Все, что мне оставалось, так только кинуться к нему, и прижать бедного парня к земле – конечно, вниз он вряд ли скатится, но все же...
Трудно сказать, сколько времени продолжался приступ – наверное, не более пары минут, но мне они показались бесконечными. Потом Глеб обмяк, и провалился то ли в обморок, то ли в забытье. Ну, пусть полежит, надеюсь, приступ больше не повторится. Может, забытье перейдет в сон, и к утру Глеб не только выспится, но и придет в себя.
– Что произошло?.. – спросил Кирилл. Он не мог видеть того, что случилось, но слышал все.
– Да с Глебом что-то стряслось... – вздохнула я. – Судороги... Наверное, устал.
– Если бы...
– Ты о чем?
– Боюсь, все куда хуже... – устало произнес Кирилл. – Видишь ли, у моего отца был товарищ – они дружили еще со студенчества, учились вместе, да и потом не теряли друг друга из вида. Хороший был человек, честный и порядочный, искренне жаль, что умер десять лет назад... К чему я это говорю? Просто он скончался от такой же мерзкой болячки, какая терзает и Глеба, то бишь от злокачественной опухоли головного мозга, так что я имею кое-какое представление о том, что сейчас происходит с нашим товарищем.
– Но ведь Глеб же говорил, что...
– Мало ли что он говорил! Онкология – это такая отвратительная вещь, и не знаешь, что от нее можно ожидать! То, что у Глеба раньше не было болей – это, по сути, ничего не значит, тут все может измениться в любой момент. Опухоль в мозгу разрастается, происходит сдавливание нервных клеток, так что... А, да что там говорить! Неужели ты ничего не замечала?
– Что именно?
– Даже я чувствовал, что несколько дней назад Глеб при ходьбе стал задыхаться, а еще я слышал, как он вытряхивает какие-то таблетки из пузырька...
Мне же отчего-то вспомнилось, что Глеб даже думать не хотел о том, чтоб отправиться в более длинный путь, но более безопасный путь, который пролегает в холодных горах. Все верно: судя по всему, наш спутник чувствует себя все хуже, и вполне обоснованно предполагает, в чем причина своего плохого самочувствия, и понимает, что такой дальний путь ему не преодолеть... А еще Кирилл оказался куда внимательней меня – во всяком случае, я на многое не обращала внимания...
– Что же делать?.. – вырвалось у меня.
– А что мы можем сделать?.. – пожал плечами Кирилл. – Ничего. Единственное, что в наших силах – постараться как можно быстрей добраться до эльфов. Сама понимаешь – кроме как на них, нам надеяться не на кого.
– Тут возразить нечего.
– Ну, а раз так, то ложись спать, отдыхай, а я подежурю.
– Но как же... – я даже растерялась.
– Пусть я ничего не вижу, но зато слух обострился... – чуть усмехнулся Кирилл. – Иногда даже слышу то, что не предназначено для моих ушей, и что обычному человеку не расслышать при всем желании. Так сказать, одно компенсируется другим. Вы с Глебом меня, конечно, берегли, дежурить не давали – эту обязанность взяли на себя, и я не спорил – считал, что Глебу видней. Однако сейчас, судя по всему, кое-что меняется, а потому давай не будем спорить. К тому же денек сегодня был еще тот, ты устала...
– Ты тоже.
