– Глеб, ты упоминал, что у него была лошадь... – сказала я.
– Не была, а есть... – подосадовал Глеб. – Вернее, это жеребец, привязанный за повод к какому-то камню. Не знаю, какой норов у здешних лошадей, но этот жеребец несколько раз меня едва не укусил, да и в руки не дался. Просто бешеный! К тому же копытом бьет так, что я еле увернулся. Ведет себя, как верная собака, хотя, может, это нормальное поведение для здешних лошадей. Все, что мне удалось – так это сумку дорожную сдернуть с жеребца. В ней, как оказалось, деньги и кое-какое оружие... Конечно, хорошо было бы забрать эту лошадь, чтоб Кирилл мог ехать верхом, но эта животина его скинет без проблем, так что лучше и не рисковать.
– Ты его что, так и оставил привязанным?
– Нет, повод отвязал, пусть идет, куда хочет. Может, кто из здешних крестьян его подберет. Что же касается хозяина лошадки... Так вдоль дороги и без того нередко находят погибших. Одним больше... А если учесть, что в карманах и кошельке убиенного можно отыскать деньги в количестве, которое здешним крестьянам могут только присниться... Могу поспорить, что после этого они сами покойничка зароют в каком-нибудь тихом месте, и в будущем, даже находясь под хмельком, никому об этом не расскажут.
В этот день мы прошли немалое расстояние, ненадолго останавливаясь на отдых. Быстрее бы придти в Каэту, и забыть о происшествии в дороге. Понимаю, что иначе поступить было нельзя, но на душе все одно неприятно.
Однако как бы мы не торопились, но дойти до города все же не успели. Не страшно, уже завтра окажемся там, а пока что остановились на ночевку в маленькой деревушке, где едва ли не хм... культурным центром местной жизни был небольшой постоялый двор, в котором по вечерам собиралось едва ли не все население здешней деревушки. Трудно сказать, что за напиток наливал в глиняные кружки здешний хозяин, но, на мой взгляд, от этой бурды пахло настоящей кислятиной. Здешним людям надо иметь луженые желудки, чтоб переваривать подобные напитки.
Кое-как проглотив безвкусную кашу на воде, мы закрылись в отведенной нам комнатушке, уже привычно подперев дверь скамейкой. Так сказать, на всякий случай. После этого Глеб вытряхнул на пол содержимое сумки, которую забрал у мужчины. Там оказалось несколько туго набитых мешочков, пара ножей в чехлах и какой-то большой сверток из холстины.
В мешочках оказались монеты, большей частью золотые, но хватало и серебряных. Ножи с богато отделанной рукояткой Глеб, хмыкнув, отложил в сторону – потом рассмотрю их хорошенько.
В свертке из холстины оказался свернутый кусок жесткой кожи, развернув который, увидели туго связанный пучок сухой травы. Надо же: трава сухая, но, тем не менее, от нее идет довольно ощутимый запах.
– Это что такое?.. – Глеб поднес к своему носу траву. – Фу, ну и вонь!
– А, по-моему, ничего особо плохого нет... – я забрала у Глеба траву. – Согласна – от этих сухих травинок уж очень резко пахнет. На мой вкус, аромат напоминает нечто среднее между сельдереем и петрушкой. А еще горечью отдает, причем запах, вроде, знакомый...
– Дайте мне... – протянул руку Кирилл. Взяв траву, он на какое-то время прижал ее к своему лицу. – Тут явно геранью тянет.
– Точно!.. – согласилась я. – Очень похоже на то, как пахнет герань, если ее листочек между пальцев разотрешь.
– Я всю жизнь запах герани терпеть не мог... – поморщился Глеб. – Теперь ясно, почему меня от этой травы воротит. Хотя сами цветы вроде ничего.
– У моих родителей дача под Москвой... – заговорил Кирилл. – На ней можно жить и зимой, и летом. К чему я это говорю? Просто на каждом окне мама поставила по два горшка герани – мол, придает некий деревенский колорит...
– Воспоминания – дело хорошее... – согласился Глеб. – Но меня куда больше интересует, для какой такой надобности мой бывший собутыльник таскал с собой этот веник? Да еще и держал его в сумке, рядом с деньгами. К тому же упакована травка со всем тщанием... Что-то я сомневаюсь, что он заваривал ее в чай. Вывод напрашивается сам собой – травка непростая. Уберу ее назад, может, потом разберемся, что к чему.
Пока Глеб убирал назад в сумку все вытряхнутые вещи, я поинтересовалась:
– Скажи, ты где так умело научился бросать ножи?
– Поваром в детстве мечтал стать... – усмехнулся тот.
– Я серьезно!
– Так и я серьезно. Всегда мечтал, что когда вырасту, то обязательно стану поваром. Хотите верьте, хотите нет, но я детства любил готовить, и, смею надеяться, у меня это очень неплохо получалось. Особенно удавались рыбные блюда...
– Но поваром ты так и не стал?
– Нет, о чем иногда все еще жалею. Почему не сложилось с мечтой? Так фишка легла... Все, воспоминания на этом заканчиваются, давайте спать. Завтра придем в город, и там примемся за дело – узнаем, где находится очередь из страждущих вылечиться апасой.
– Ты хочешь...
– Для начала попробуем пойти законным путем – отправимся туда, где она есть, эта самая очередь.
– Что-то я сомневаюсь в благополучном итоге этого дела.
– Я тоже, но попытаться все одно следует.
– А если...
– Тогда придется пойти иным путем. Каким – еще не знаю, но будем думать...
