– Ты наша истинная, ты именно такая, о которой мы всегда мечтали, еще в нашем замке, когда ты гуляла в саду, мы наблюдали с братьями, мы любовались тобою. Каждое твое действие, каждое движение – они пронизаны нежностью и добротой, мы никогда не обидим тебя, не предадим. Птичка, ты нам очень нужна, мы без тебя просто умрем.
Теперь я все сказал и, прижимая свою голову к ее коленям, я ждал справедливой кары за свою несдержанность, за необдуманность своих действий, я ждал чего угодно.
Сидя за столом, я без конца мысленно возвращалась к своим змейкам. Они молчали, ели без аппетита и никак не пытались привлечь мое внимание, когда как другие без конца ухаживали, соблазняли, делились сокровенным и искренне смеялись вместе со мной. К концу ужина я убедилась, что разговора не избежать. Как ни убеждала я себя, что это змеи, и притом опасные змеи, но они в первую очередь мужчины. И так их обижать, как это делаю я, просто нельзя.
Когда меня обидел мой бывший – теперь я его и за мужчину не считала, – мне было очень больно. А единожды пройдя через такую боль, ее не пожелаешь никому. Так вот, быть сволочью я не хотела, а единственный путь все решить и расставить на места – это разговор.
И вот я сижу, смотрю в такие же ошалевшие глаза Алана, а Дашен прижимается головой к моим коленям, и я физически чувствую его боль. Пару раз еще хлопнув ресничками, я осторожно забрала свою руку у Алана и попыталась привести в чувство змея, или, вернее, нага.
– Дашен, – я неосознанно потянулась к его рассыпавшимся волосам каштанового цвета, сейчас тусклым, не таким, какими я их запомнила. – Я не хотела прогнать тебя или же твоих братьев. Да, я немного растеряна из-за всего случившегося со мной. Но я ни в коем случае не хотела обижать.
Руку свою я все же не решилась положить ему на голову, а он, приподняв ко мне лицо, с проблескивающей надеждой посмотрел на меня.
– Правда?
Он все же не верил мне, и я даже не знала, как его переубедить.
– Я не спорю, что меня немного, – тут, конечно, я солгала, – страшат ваши хвосты.
Он ощутимо скривился, словно от удара. Это я потом узнала, что хвосты для нагов – это повод для гордости и величия. А я комплексы у мужчин, оказывается, развиваю.
– Просто я хотела предложить сперва познакомиться, прежде чем касаться меня, может, мы бы ближе друг друга узнали, и я бы уже не видела в вас свои страхи.
– Что угодно, – тут же согласился наг.
– Ну что ж, тогда я думаю, что всем пора спать, – я постаралась искренне улыбнуться этому мужчине.
А потом ко мне пришла маленькая мысль от самого чертенка.
– Дашен? – он уже собирался подняться, когда я его опять окликнула. – А можно я сама, первая, дотронусь до твоего хвоста, может, мне так будет легче?
Он неверяще посмотрел на меня, но не говоря больше ни слова, поднял свой хвост и осторожно и очень медленно вложил самый кончик в мои руки.
Сейчас на нем не было никаких украшений, и пластинки были не такими золотыми, как я их помнила. Но когда я все же коснулась пальцами, то их цвет принялся на глазах меняться, приобретая именно тот самый золотой оттенок, каким я его успела увидеть перед своим обмороком.
На ощупь хвост оказался совершенно не противным, как я себе представляла, а очень даже нежным, гладким и теплым. Он был как личный антистресс, который можно перебирать и изгибать в разные стороны. Я увлеклась и принялась заглядывать даже под пластинки, двигая их и проверяя на прочность. Отчего Алан, все еще сидящий рядом, коснулся моего плеча и тихонечко произнес:
– Малыш, это вообще-то больно для нагов.
Я тут же подняла голову на Дашена, который, закусив губу, все терпел и не издавал и звука.
– Прости, – вырвалось у меня искреннее раскаяние.
– Все в порядке, – выдохнул он. – Из твоих рук хоть яд.
Я теперь уже свободнее улыбнулась и с каким-то даже сожалением отпустила, как оказалось, такой замечательный антистресс.
– Мне, наверное, пора, – я уже смотрела на мужчину другими глазами, не как на оживший кошмар, а как на вполне разумное существо, которое не собирается при первой возможности убивать меня.
– Сладких снов тебе, птичка, – он встал, но хвост все равно спрятал за спиною, не решаясь больше испытывать судьбу.
Но вот то, что его волосы, кожа, а главное хвост сейчас сияли, не укрылось от моего внимания.
– И тебе, – прошептала совершенно уже смутившаяся я и быстро пошла по направлению к своим комнатам.
Правда, ровно на первом повороте меня поднял на руки Алан и, смеясь, направился совершенно в другую сторону – все же я не запомнила с первого раза дорогу в комнаты.
Мы с Налишем не находили себе места в гостиной, что располагалась перед нашими покоями. Зачем Мари попросила о разговоре, что она хочет сказать брату – что мы не нужны, что нас гонят?
Я ползал по комнате кругами, а Налиш не менее нервно выстукивал хвостом по полу, грозясь разбить и этот камень в пыль.
Когда дверь открылась, пропуская брата, мы уже оба были на грани.
