Белир, словно каждый день меня кормил, поднес еду прямо из своих рук и мне ничего не оставалось, как откусить от этой тарталетки. Частично рассыпавшаяся вкусность была быстро поймана синим драконом и самолично доедена.
– Фарго сказал, что тебе нравится рыбка, – он смотрел на меня своими бездонными синими омутами, и опять я почувствовала спокойствие и умиротворение рядом с ним. Он тоже распробовал тарталетку и, по-моему, ему понравился ее вкус.
– Да, очень, – я уже немного смогла расслабиться и теперь даже подняла глаза от рук и понемногу поглядывала на всех.
– А Денли сказал, что ты любишь салатики, – опять этот мелодичный спокойный голос, который окутывает и успокаивает.
– Да, люблю, – я вообще сегодня на все согласна, только бы эти неловкие моменты закончились.
– Тогда попробуй это, – Белир опять подхватил одну из тарталеток, которые на тарелке держал Фарго, и опять поднес прямо к моему рту.
Мне хотелось сказать, что я и сама могу. Но, видя с каким удовольствием кормил меня мужчина, было неудобно отказываться. Ему приятно, а мне вроде и не сложно.
Наги, как обычно, сидели дальше всех и прятали свои хвосты. Денли что-то усердно обсуждал с Махитом, а Риар жадно смотрел на меня, отчего опять мне пришлось опустить глаза, чтобы не напрашиваться на очередные нежности.
Официальный ужин не обещал быть интересным, на него съехались сразу три женщины со своими истинными, наложников не полагалось брать. Но даже и без них это уже было немалое сборище. Еще к ужину присоединятся самые верные друзья и соратники, которые, как и мы когда-то, не обрели свою пару и остались жить в замке, а также доверенные лица глав.
Мари нервничала, и по ней это было видно. Хотя Фарго с оборотнями одели ее в шикарный наряд и она была словно ожившая богиня, все равно не могла взять себя в руки.
Странное предупреждение Алана перед самым ужином, когда Мари уединилась в ванной, повергло меня в шок и заставило немного иначе взглянуть на ее старшего супруга.
– Я надеюсь, меня все поймут и со стороны, особенно у вас, драконов, не будет никаких претензий. Мари является истинной не только для нас с братом, но еще и для нескольких десятков барсов только из нашего замка. Также мы с братом предполагаем, что, если ее проверить в замке у нагов, найдется и там приличное количество засветившихся хвостов. Поэтому я, как старший муж, запрещаю ее сводить еще с кем-либо без ее желания. А просителей, я думаю, будет много и в вашем крае.
– Вы отказали своим барсам? – удивился я, потому как не мог представить, чтобы мне отказали, когда я наконец обрел свою пару.
– Да, – отозвался Денли. – Я лично отказал всем просителям, потому как наша малышка не готова к такому. Дашен тоже был предупрежден перед официальным празднованием.
Дашен кивнул с высоты своего немаленького роста и сложил руки на мощной груди, готовый зубами выгрызать себе место возле Мари, выполняя при этом любые условия.
– Мы с братом решили, – продолжил Алан, – что мы не будем чинить препятствий сильной крови, но остальных соискателей не потерпим.
Я был поражен: они не просто любят нашу девочку, они готовы делать что угодно, только бы она была счастлива, даже разругаться с любым существом этого мира, только бы она улыбалась.
– Мы поняли тебя, Алан, Денли, – спокойно ответил за нас с братьями Фарго. – Я согласен с вашим решением. Братья?
Теперь он посмотрел на нас самым тяжелым взглядом, на какой только был способен. Нам лишь осталось утвердительно кивнуть.
Каким чудом мне досталась ладошка Мари, чтобы вести ее к выделенной для торжеств, особенно пафосной столовой, я просто не знаю. Но идя рядом с ней и держа такую нежную ручку, я без конца ей рассказывал забавные истории о гостях, объяснял, кто с кем в каких отношениях, даже поведал, от кого чего можно ожидать.
Она то удивлялась, то вздыхала, то вообще весело смеялась, слушая мои истории. А я чувствовал, как она расслабляется, как ее аквамариновые глазки теплеют, смотря в мои.
Сегодня на нашей девочке было темно-синее платье с переплетающимся узором из разной прошивки частей. Это позволяло платью играть текстурой ткани и менять цвет при каждом ее шажке. То оно мерцало глубоким синим, то словно покрывалось отблесками капелек морской пены. Облегающее, словно перчатка, оно имело сзади небольшой разрез и множество мелких пуговичек, понимающихся по спине к самой шее. Открытые руки делали это платье не столь строгим, а подаренная нами с братьями цепочка с кристаллом такого же цвета, как платье, в обрамлении более мелких белых завершала образ.
На головке Мари красовалась корона из все тех же камней, а у нас у всех – обручи, как того требовал этикет.
