Энвард думал о двух последних полонийских голубях. Отправлять весточку во дворец? Это казалось лишним, ведь ещё осенью сообщили, что выход из долины найден. Королева прошлым летом послала фрегат к макрогальским берегам, не представляя как можно помочь попавшим в беду. И теперь наверняка пошлёт, как только море станет безопасным. Если что-нибудь не случится. Но, что может случиться? При серьёзных препятствиях на пути королевского фрегата, голубь не поможет. Принимаясь строить догадки о том, как обстоят дела в Полонии, в столице, во дворце, Энвард невольно вспоминал о своих взаимоотношениях с женой все прошлые годы. Перед мысленным взором всплывало лицо Рогнеды с затаившимися в глазах слезами. Она умоляла допустить её к детям. Тогда упорство раздражало, теперь эти картины пугали. Самой бурной была сцена, разыгравшаяся при наставнике Андэсте. Рогнеда слишком долго упрашивала супруга позволить ей взять Эгрету, тогда ещё малышку, в столичную школу на концерт, подготовленный учениками по случаю праздника. Дети будут петь, декламировать стихи, показывать свои рисунки, дочке это интересно посмотреть и послушать. Энвард ничего не хотел воспринимать. Исчерпав все доводы, Рогнеда притихла, и как-то омертвела. Она будто не слышала отповеди мужа, недовольного её настойчивостью. Никогда больше жена не позволяла себе так яростно отстаивать свои права, но даже робкие попытки раздражали Энварда. Скоро год, как это загнанное в угол своих переживаний существо управляет не только собственными детьми, но и страной. Захочет ли она возвращения деспота? Король гнал от себя подобные опасения, но они не уходили. Подозревать супругу в подлости и коварстве не хотелось, но так ли хорошо знает он свою жену? Оставалось надеяться на Андэста, этот человек верен Энварду и не позволит королеве натворить глупостей. Жив ли он? Столько времени прошло, что угодно могло случиться. А если Меерлох прибрал к своим рукам трон Полонии, воспользовавшись отсутствием короля? В этом случае, кораблей не дождаться. Что ж, тогда придётся перетаскивать по Слуховому проходу плоты, как некоторые предлагают. Путешествие затянется и, важно будет использовать хорошую погоду сразу, как только она установится, дабы не застрять на полпути. Не пора ли отдавать приказ о подготовке плотов к плаванию? Это мера избыточная в том случае, если фрегат придёт к Драконьему Чреву, но поскольку в этом нельзя быть до конца уверенным, король решил обсудить свои сомнения на ближайшем совете. Надо аккуратно поставить задачи перед отрядами, чтобы люди, привыкшие к мысли о скором возвращении домой, не возмутились ненужными на первый взгляд, работами. Энвард остановил, наконец, беспокойную скачку мыслей и оторвал взгляд от бушующего моря.
На ближайшей бревенчатой площадке он заметил Лирику. Пастушка доставала камни из сумки, перекинутой через плечо, разглядывала их и некоторые складывала в карман, остальные зашвыривала в пенящуюся воду. Сосредоточенный вид девчушки вызвал у короля улыбку. Вспомнилось, как страдал Флорен, когда отец запретил ему общаться с ней. Энвард не сомневался в правильности своего решения. Король, пусть и будущий, не должен привязываться к кому-либо, иначе он рискует оказаться игрушкой в руках интриганов. Эльсиан в этом смысле образец, у него ровные, спокойные отношения со всеми. Первенец давал отцу достаточно оснований для гордости. А вот Флорен бесспорно сын Рогнеды! Хотя он лишён её влияния с самого рождения, унаследовал чувственность и взбалмошность матери. Диоль такой же, как Эльсиан. Интересно, если бы Диолисия родилась мальчиком, какие черты она бы переняла? Наверное, был бы второй Флорен, если не хуже.
Оказалось, что за пастушком наблюдает ещё один человек. Король увидел, как к ней подошёл придворный живописец. Хокас рассмотрел камни в сумке у девочки, потом заставил её вывернуть карманы. То, что он там обнаружил, привело его в восторг. Хокас о чем-то спрашивал у пастушка, стараясь перекричать шум волн, но Лирика только испуганно вжала голову в плечи и растерянно моргала, глядя на непонятного человека. Энвард дал знак факельщикам идти в пещеру. Проходя мимо Хокаса и Лирики, он пригласил их следовать за ним. Когда они прошли вглубь пещеры настолько, что можно нормально разговаривать, король обратился к художнику:
– Что вас так встревожило? И чего вы пытаетесь добиться от ребёнка?
– Ваше величество! Посмотрите! У него вот это! – Хокас показал крупные куски слюдяного сланца, в которые были вжаты тёмно-зелёные мутноватые камни.
– И что же это?
– Изумруды, – заметив сомнение на лице короля, художник заговорил быстрее: – они не обработаны, но поверьте, я бывал в мастерской своего друга ювелира и видел необработанные изумруды. Если умело приложить руку, будут чудесные экземпляры!
– И дорогие, насколько я понимаю.
– Безусловно.
– Давайте поступим так. – Энвард на мгновение задумался. – Вернём тому, кто их нашёл.
– Ты понял, Лирик? – перешёл он на макрогальский, – это ценные камни! Отдашь их отцу, когда вернёшься домой. А Хокасу покажи, где ты нашёл эти образцы.
