После этого мы одновременно опускаем глаза на наши руки – и тут же их расцепляем.
– Прости. Мне стоило… Моя жизнь сейчас кромешный ужас, а ты так любезен… Эти несколько дней были тяжелыми, и я…
– Элли, прекрати, – прерывает меня Коннор. – Ты не должна мне ничего объяснять. Ты не сделала ничего плохого. И хватит уже говорить, что ты и твоя жизнь – ужас. Ладно?
– Но это правда!
– Это можно сказать про нас всех. Я кажусь тебе героем, но, поверь, я им не являюсь. Я совершал ошибки и мирился с последствиями. А еще я думаю о тебе и о том, что было бы, если бы та ночь закончилась по-другому…
– Я тоже об этом думаю.
Он откидывается на спинку водительского кресла, некоторое время задумчиво смотрит перед собой, а затем поворачивает голову ко мне.
– Я и сам был ходячим ужасом, когда впервые увидел тебя спустя столько лет. Мне пришлось миллион раз повторить себе, что ты замужем и, что бы я к тебе ни чувствовал, это просто глупо. Даже мои друзья предостерегали меня от необдуманных поступков и призывали бороться с желанием быть ближе к тебе.
Я борюсь с тем же самым желанием. Быть ближе к нему.
Сложно объяснить, почему Коннор вызывает во мне такие чувства, однако он это делает. Восемь лет назад между нами возникла явная взаимная химия. Но оказавшись сейчас снова рядом с ним, я пока не могу разобраться в своих чувствах.
Я улыбаюсь, понимая, что должна что-то ему ответить.
– Хорошо. Я просто так устала и переутомилась.
– Понимаю, но ты не ужас. Конечно, сама ситуация – да, но это не значит, что ты не найдешь из нее выхода.
– Думаю, лекарство начинает действовать.
Мои глаза в самом деле буквально слипаются, и стоит больших усилий держать их открытыми.
Коннор кивает и трогается с места.
– Тогда отвезу тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть.
Я зеваю:
– Было бы неплохо.
Пока мы едем по длинной подъездной дороге, мои мысли скачут с одного события на другое. Столько всего успело произойти, что жизнь представляется как нарезка отрывков из фильма. И я не могу посмотреть все за один присест – настолько их много.
Когда мы останавливаемся у дома, Коннор слегка касается моего лица.
– Мы приехали.
– Я не спала.
– Нет?
Возможно, я задремала на… пару секунд?
Я делаю глубокий вдох и открываю дверь машины. Стараюсь двигаться медленно, чтобы особо не беспокоить свой больной бок. Кроме того, после поездки туда-обратно, слушания и двух бессонных ночей я едва стою на ногах.
Стоит мне сделать несколько шаркающих шагов, как я начинаю оседать на землю. Меня тут же подхватывают сильные мужские руки.
– Элли? – изумительные зеленые глаза Коннора смотрят на меня с тревогой.
– Устала. Я так сильно устала. Но я в порядке. Я могу идти.
Но больше он меня не отпускает, и мы вместе доходим до дома.
– Тебе больно, и ты принимаешь лекарства. Тебе нужно отдохнуть.
Мне нужно вернуться домой и наладить свою жизнь.
– Отдохну, когда вернусь к себе.
– Вздремни, а потом можем поговорить об этом. Я буду здесь, когда Хэдли вернется из школы.
Я хочу открыть рот и расспросить Коннора обо всем, что мучает меня с момента его возвращения сюда, но проваливаюсь в сон.
– Никто так не играет в Го Фиш![16] – голосок Хэдли эхом разносится по фермерскому дому, и я улыбаюсь.
– Именно так и играют! У тебя должны быть две карты одного цвета.
–
– Мне кажется, ты все выдумываешь, – говорит Коннор со смехом. – Я знаю эту игру, и у нее именно такие правила.
– Ты жульничаешь!
– Я? Жульничаю? – удивляется он, но я понимаю, что в шутку.
– Да! Потому что я выиграла у тебя три раза подряд.
Я лежу с закрытыми глазами в соседней комнате и слушаю их забавную перепалку.
– Думаю, что жульничаешь здесь ты, Хэдли.
Она тихонько вздыхает:
– Просто ты плохой рыбак[17]. Но ты мой любимый герой.
Коннор смеется, и я машинально улыбаюсь.
– Я рад, что я твой любимчик. А ты моя любимая семилетка, которая жульничает в «Го Фиш».
– Я буду по тебе скучать, – говорит Хэдли с тоской в голосе.
– Скучать по мне? Почему? Ты куда-то собираешься?
Я медленно сажусь на кровати и еще внимательнее прислушиваюсь к их разговору.
– Мы с мамой хотели бежать той ночью, и я не знаю, увижу ли тебя снова, когда мы уйдем, – под конец фразы ее голос надламывается, вдребезги разбивая мое сердце.
Шугарлоуф – это ее дом, единственное место, которое она знает. Хоть безопасность дочки для меня первостепенна, я должна попытаться остаться. Нужно вернуться домой и сделать все возможное, чтобы исправить ситуацию. Хочу, чтобы Хэдли увидела, что мы в порядке, что я сильная.
Конечно, мне все еще страшно возвращаться туда, даже несмотря на то, что Кевин в тюрьме: дом хранит воспоминания, которые я хочу забыть. И все же я должна это сделать для моей девочки.
– Ну, если это произойдет, мы найдем способ поддерживать связь.
– Но у меня нет телефона.
– Верно, но ты знаешь, где я живу.
Хэдли молчит, и я осторожно подхожу к двери, чтобы понаблюдать за ними.
