— Ты тоже ранена. Тоже бредишь, — он слегка повернул голову, Нарнетт увидела в его глазах слёзы.
— С чего ты взял, — прохныкала она, — что Эрлист не вернётся?
— Интуиция, — шепнул он.
— Ваша светлость, — к ним подъехал командир, — на юге замечена орда. Грифоны следят за ними.
— Где лагерь слуг, Кэрвдон?
— На той стороне леса, они уже собираются. Госпожа, нужно отдохнуть и одним рывком добраться до границы. Мы можем загнать лошадей, будет падёж и усталость, но нельзя тормозить. Судя по всей видимости, — рыцарь указал на север, Нарнетт заметила сгущающиеся облака, — за нами погоня.
— Мэль, сам ехать сможешь?
— С тобой — да.
— Порлехт! — обратилась Нарнетт к капитану гвардии. — Посадите Мэльдана со мной! Сначала переведём дух!
— Слушаюсь!
Чем больше они отдыхали, чем ближе приближались тучи. Небеса запылали сиренью, молочные проблески пропали. С севера надвигалась знакомая туча, туча, несущая хтонический ужас, туча злобы и кровожадности. Природа сцепилась с магией в смертельный союз, который в кои-то веки решил поумерить аппетиты человека.
— Все в сёдла! — прозвучал бас Кэрвдона. — Уходим!
Разведка докладывала исправно. Строй военных, защищая безоружных из второго лагеря и саму герцогиню, двигался на юг, постоянно маневрируя. Грифоны в вышине нарезали круги, Нарнетт не разбиралась в военном деле, но понимала — рыцари хорошо знают, что означает грифонье пикирование или вертание влево-вправо. С каждым новым сигналом отряд либо снижал скорость, либо менял направление. В конце концов, перед ними показалась во всю красу вершина Манробай. Сир Кэрвдон, ругаясь про себя, подъехал к высокородной и доложил:
— Нас заманили сюда, госпожа. До границы ехать около тридцати итт. Смеркается. Мы устали. Пало три лошади.
— Что ты предлагаешь?
— Ставить лагерь наверху. Мы выставим часовых.
— Лагерь в могильнике, сир? — удивился, подъехав, Порлехт. — Нужно добраться до Балатасира, ваша светлость! Туда твари не зайдут, это ведь уже ваша земля!
— Здесь хотя бы какое-то подобие укреплений, капитан, — воспротивился командир рыцарей. — В лесу нас могут порезать, как скот. Мы уже знаем, что эти чудовища умеют сражаться в подобной местности.
Нарнетт оглянулась. Нечеловеческое зрение не пробивалось сквозь темноту, но видела она достаточно. Где-то вдалеке шёл ливень. Мерцало тёмное небо. Казалось, слышались отдалённые вопли.
— Поднимаемся, сир Кэрвдон, — приказала герцогиня.
— Слушаюсь. Иннехт, ко мне! Прикажите слугам использовать все подручные средства, построим временное укрепление вдоль склона! Посты через каждые тридцать метров и никакого огня!..
— Какой огонь, о чём он, — сквозь стон усмехнулся Мэльдан. — Эти твари плоть чуят, им плевать на свет.
— Возможно, они не полезут наверх, — заметила Нарнетт.
***
Сон выдался скверным. Она уснула в самодельной палатке в числе первых, но проспала всего несколько часов. Открыла дверцу фонаря, чирканула огниво, палатку осветило. Похлопала себя по щекам, налила в лоханку воды из бурдюка, умылась. Достала зеркальце: глаза потрескались ещё сильнее. Нарнетт начала понимать: чем сильнее стресс она испытывает, тем слабее становится её человеческая натура. Тем больше берёт верх натура чудовищная.
Вспомнила слова Мэля о его самопожертвовании. Представила, что всё можно вернуть вспять. Но потерять одного из любимейших людей. Выбор. Прабабушка говорила о проблеме выбора. О том, что девушка не может решить окончательно, твёрдо, взвешенно. Это вселяло неуверенность. Нарнетт никогда в своей жизни не принимала по-настоящему трудных решений. Как и у остальных высокородных дам, все решения за неё принимали родители и любящий муж.
Одевшись в походные одежды, она выглянула из палатки. Два гвардейца неторопливо оглядывали округу и снующих по лагерю часовых, конюхов и слуг. Ночь выдалась на удивление спокойной.
— Где женщины справляют нужду, господа?
— Там, ваша светлость! — сказал один, встав по стойке смирно и указав к подножию одной из башен.
Той самой, где Нара беседовала с прабабушкой.
— Я быстро, не теряйте меня.
Она укрылась капюшоном, но всё равно её знатную одежду в свете тускло горящих фонарей знали все от мала до велика. Слуги и патрульные кланялись, но пропускали вперёд, не мешали. У самой башни она заметила двух служанок, которые напутствовали молодому пажу, орудующему лопатой.
— Давай закапывай! Проснётся герцогиня, тебе несдобровать! На все горы запах уже идёт!
Нарнетт даже не обратила внимания на скверный запах, что шёл из выгребной ямы. Но справлять нужду ей не хотелось. Оглянувшись, удостоверившись, что никто не следит за ней, она прошмыгнула в башню. Зажгла фонарь, попыталась вспомнить, где встретила «родню». Направилась туда.
У оконных проёмов фонарь приходилось гасить. Она выглянула в один из проёмов, лагерь почти не освещался, внизу слышался только шёпот. Люди старались сохранять дисциплину и не впадать в панику. Это воодушевило девушку. Прогнало последние сомнения.
