— Если бы не ваша своевольность в первый наш поход, то я бы взяла вас во второй поход. И под прикрытием вашего могучего клинка могло уцелеть больше людей.
— Или бы я, что не пользуется вашей милостью, остался бы там, — рыцарь протянул руку через забор, пожал Коленетту.
Мальчик буквально повис на руке рыцаря, не веря своему счастью и не слыша разговора.
— Вы все для меня — одна большая семья, — сквозь зубы процедила она. — Если бы я имела на вас какие-то виды, вас бы здесь уже не было. Чего вы добиваетесь?
— Ваша светлость, мне отойти с Коленеттом? — спросила Рилароя.
— Стой, Рила. Нужна свидетельница. Сир Орто, мне приходится наблюдать за вами последние недели. Ведёте вы себя не по-рыцарски. Пьянствуете, дебоширите, насилуете тавернщиц, — на этих словах Рила прикрыла уши сыну, тот продолжал жать латную перчатку медведю. — Но главное, ведёте тёмные дела с какими-то людьми. Я поймала только одного. Не раскололся даже под пытками. Мы можем быть откровенны сейчас?
Нарнетт оглянулась, кивнула. В манеж высыпали гвардейцы. Орто не повёл усом, продолжая пристально вглядываться в глаза герцогини. Его слуги щекотливо хохотали в стороне, довольные тем, как отчитывают их хозяина.
— Матушка, отпусти его. Ему нужно заниматься.
— Его светлость, госпожа, — начал рыцарь, — выбрал пятерых, что должны следить за вами и наставлять вас на правильный путь. Каждый из нас делает это по-своему. Из всех пятерых не справился только я. Виной тому — ваши скрытые способности. Если бы я знал, что в вас спит чародейское естество, непременно бы отказался от своей доли.
Нарнетт взмахнула рукой, гвардейцы прекратили приближаться. Порлехт демонстративно опёрся об один из заборчиков и начал подгонять нерасторопных оруженосцев.
— Вашей ролью было… — проговорила Нара. — Что, за что вы отвечали?
— Я должен был быть тем маленьким дьяволёнком, что в трудные моменты появлялся бы на вашем плече и отговаривал вас от поспешных решений.
— Значит, должен быть ангелочек?
— Ангелочка нет, — серьёзно отвечал рыцарь с зайцом, оседлавшим улитку на тунике.
Замолчали. Нарнетт пыталась переварить сказанное. Орто догадался, что мальчик просто так не отвяжется, снял шлем, дал ему потрогать резной орнамент и плюмаж.
— Кто остальные четверо, сир? — спросила герцогиня.
— Мы дали обет. В крайнем случае, можем сказать о самих себе. О других говорить не имеем права. Хотя знаем всё равно не всех, каждый знает только двоих других.
— Значит, тайные агенты отца?
— Верные слуги его, госпожа, — рыцарь освободил латную перчатку из цепких лапок мальчика, погладил его по голове.
— А мне насколько вы верны, все пятеро?
Он молча надел шлем и закинул руки за спину, Коленетт потянул его за пояс, требуя ещё раз пожать руку, но Орто не поддавался.
— Мне повторить вопрос?
— Мы верны всей вашей семье, ваша светлость. Вашим отцу, матери, вам, юному герцогу, — он вновь пожал руку ребёнку. — И даже вашему мужу, пусть в нём нет благородной крови. И верность эта, что граничит с любовью, вынуждает идти нас на необходимые меры. Только такие люди, беспристрастные, посторонние, но помазанные волею Всеотца и вашей милостью, способны ограждать ваш путь, делать дорогу более безопасной. Даже ценой своих жизней. К сожалению, когда рыцарь не справляется, иногда он встаёт на путь слабых, путь алкоголя и распутства. Прошу простить за это.
Нарнетт молчала, искоса взглянула на Рилу, её тронули слова медведя.
— И если цена жизни рыцаря, оруженосца, гвардейца, чародея или генерала, командующего войсками герцогства, обеспечивает безопасность вашей семьи, то мы продолжим выполнять свой долг независимо от вашего к нам отношения. Застенки, смертная казнь, изгнание? Ваша воля. Но будут другие. Другие, что будут исполнять свой долг иными методами. Возможно, более молодые, проворные.
— Мне жаль, что я не взяла вас с собой три месяца назад, — Нарнетт тяжко выдохнула. — Вы тот дьяволёнок, что смог бы отговорить меня. Применяя правильные слова, уверена, даже моя сверхспособность бы не смогла справиться с вашей сверхспособностью. С кристальнейшим благородством. Доброго дня, сир Орто. Простите мои необоснованные претензии.
Он поклонился, в очередной раз пожал руку мальчику и отправился к оруженосцам, что пока упражнялись парой.
— Нарнетт, вы ему верите? — спросила Рила, приобняв Коленетта.
— Я ему верю! — спохватился он.
— Тише, дорогой, — матушка погладила сына по голове. — Я не верю даже самой себе. Что можно говорить о придворных?
— Наш двор, моя госпожа, — не чета королевскому двору или дворам наших соседей. Распри и интриги у нас весьма местечковые относительно других дворянских, если позволите, собраний. Они готовы травить друг друга, жениться на близкой крови…
— …это не такой уж грех, — вклинилась Нара, взяв сына под руку и двинувшись в дальний конец манежа. — Хотя церковь и выбила несколько столетий назад закон о запрете близкородственных отношений, но…
