Дальше она не слышала себя. Понимала, что говорит не она. Её личность раздваивалась. Кажется, зелье работало. Зелье могло выпустить вторую сущность наружу.
— Она зачарована? Но кем?
Уши заложило. Снова не услышала себя. Но других слышала прекрасно. Туманные очертания преобразились, появились клыкастые вытянутые морды с рубиновыми глазами, между когтистых пальцев — перепонки, с подбородков капала кровь. Они приглашали её на свой кровавый пир, где в качестве угощения использовалась кровь будущих поколений. Именно так что-то внушило Нарнетт. Возможно, что-то, о чём говорил Абалтун. Сущность. Крайне могущественная.
— О каких поступках ты говоришь? — сквозь потусторонний рёв услышала она мужской голос.
— Нара, ты обезумела?! — возмутился женский голос, напоминающий голос матери. — Мы хотим порядка не меньше тебя! Что с тобой?!
— Кого казнить?! — продолжал потоки удивления мужчина. — За что?! О, милостивые боги!
Зелье начало слабеть. Демонически-чудовищные морды преобразились. Сначала в что-то, что отдалённо напоминало горных чудовищ. Затем в нормальных людей. Неприятные потусторонние голоса сливались в единый крик. Но крик постепенно распадался на ноты, ноты трансформировались в слова. Среди слов она стала узнавать знакомые голоса.
— Давай, коли же!
— Что? — Нарнетт с трудом могла пошевелиться. — Что вы со мной делаете?!
— Ради твоего блага, дорогая! Грила, коли быстрее!
Нара повернула голову, узнала придворную целительницу. Та, прикрываясь платком, что-то делала с её рукой. Герцогиня пыталась вырваться, но её держали с двух сторон крепкие руки.
— Предатели, так и знала, пред…
***
Пробудилась с первыми лучами солнца. Попыталась поднять правую руку, но она онемела. Взглянула, поняла причину — к руке прижался Колен. Мальчик тихонько сопел, во сне аккуратно поглаживая руку матери. Казалось, ему снился приятный сон, где мать была здорова, весела и игрива. Попыталась погладить его левой рукой, но левая рука была привязана к постели. Нарнетт рефлекторно дёрнула правой рукой, её также привязали. Ноги не слушались. Она могла только крутить головой.
— Кто-нибудь? Здесь есть кто-нибудь? — шёпотом спросила пленница.
В ответ только тихие всхлипывания сына.
— Колен, вставай, иди в постель. Колен?..
Она попыталась погладить его, но, повернув запястье, не дотянулась до головы. Лишними телодвижениями боялась разбудить.
— Стража! — громче шепнула она. — Кто-нибудь?!
Никто не отозвался. Нарнетт взглянула в окно. Вспомнила, что когда-то через окно Табию навестил её потерянный отец. Сейчас она мечтала именно об этом, чтобы один из её дальних родичей освободил её из собственной темницы. Темницы, которую она построила сама, откладывая принятие важнейшего решения в своей жизни.
Задумалась. Перебрала в голове события последних месяцев, попыталась сложить всё в единую картину. Герцогство нужно кормить. Если гражданская война продлится и в следующем году, то Сальвиар просто не получит драгоценного продовольствия. Не говоря о том, что и текущих запасов может не хватить на эту зиму. Потому нужно заняться самообеспечением. Но если не горы, а море? К востоку от герцогства располагается огромный Тёмный океан. Береговая линия герцогства изрезана бухтами, полуостровами, здесь во всю процветает рыболовство. Есть необитаемые острова, что также считаются частью герцогства, но там нет инфраструктуры. А если взять кредит в имперском банке и вложиться в строительство порта? Родители по возвращении будут гордиться самостоятельностью дочери.
За окном потускнело: на город нападала огромная туча. С нею и прошла эйфория, гениальная на момент идея показалась просто импульсивным всплеском, минутной слабостью. Нарнетт мало понимала в государственном управлении, её стязей всегда было выяснение отношений между дворянами и разведение «скота по стойлам». Именно так отец учил её с подростковых лет, с того самого момента, когда он взял её любимую куклу и провёл поучительную лекцию.
***
— Теперь ты понимаешь, дорогая? — папа огладил шляпку Бэйлы.
От него Наре достались жгучие рыжые волосы с бордовым отливом и большие изумрудные глаза. Был отец среднего роста и телосложения, но чрезвычайно ловок и с клинком, и с пером, умел и в седле, и на пиру. Нарнетт, прижав колени к груди, внимательно слушала его, любимейшего на тот момент человека в своей жизни.
— Она ничем не отличается от нас, — продолжал он. — Просто неживая. Но взгляни сюда, те же ручки, те же ножки. Только вот… Ты пока мала, но скоро тебе можно будет объяснить, отсутствием чего она отличается от тебя.
— Я понимаю, папа. Мама рассказала месяц назад.
— Хорошо. Очень хорошо, — отец повернул куклу, взглянул в её глаза-пуговки. — Запомни, когда-нибудь тебе придётся принимать важные решения. Если не поддерживать с подчинёнными прямой зрительный контакт, то есть если не смотреть человеку прямо в глаза и не отводить при этом взгляда, уважения и страха ни от кого не дождёшься.
— Зачем же страх?
