Несколько остановок, облёт всей округи на расстоянии в несколько итт. Поиски шли скверно: во время одного привала чей-то грифон с размаху впился в дерево, насадившись головой на острые ветви. Нарт посадил чудом уцелевшего наездника к себе, Алдо навьючил его вещи. Ближе к сумеркам, когда люди продрогли от холода, несмотря на лётные куртки, а грифоны банально выдохлись, Мэльдан дал команду отдыхать.
В течение ночи чудовища устроили настоящую катавасию из разнообразных звуков. Кто-то выл, кто-то рычал, кто-то стонал (мужчина, хотя искали женщину-мага), вдалеке даже трещали деревья, будто их валили голыми руками. Двое наездников не смогли уснуть, им Мэльдан приказал дежурить следующие несколько часов.
С рассветом наступила драгоценная тишина. Проверив запасы, Мэльдан приказал подниматься на крыло.
***
Нарнетт продолжала бродить взад-вперёд, словно птица-попугай. Табия, таинственно улыбаясь, провожала её взглядом.
— Я не знаю такой игры, тётушка. Но давай поиграем!
Девочка принялась ходить точно также, подражая герцогине. Та остановилась, окинула её гневным взглядом и спросила:
— Издеваешься?
— Ты о чём? — ответила Таби, прекратив бродить. — Если тебе плохо из-за этого письма, то давай просто выкинем его!
— От этого письма, — Нарнетт взяла его со стола и наклонилась над девочкой, — может зависеть судьба моего герцогства. Один неверный шаг, и по нашей земле пройдутся огнём и мечом! Выжгут всё вплоть до северных гор!
— А если… — девочка потупила взгляд, скривила лицо. — Не отвечать?
— Молчание — знак согласия, так и сказано здесь.
— Кто же смеет угрожать великой герцогине, одной из двенадцати высших дворян королевства?! — удивилась снежно-глазая.
— Твои дальние родственники, как однажды заметил Нойрбет, — слегка недовольно процедила Нара. — Прошу, оставь меня. Поиграй с кем-нибудь.
— С твоим сыном нельзя играть, а дети придворных боятся меня. Я могу играть только со взрослыми.
— Табия!
Девочка недовольно помотала головой, но поклонилась и вышла из кабинета. Нарнетт тяжело уселась в кресло, взглянула в окно. Внимание её привлекла вереница грифоньих силуэтов, хотя наездникам было запрещено появляться над городскими стенами. У военнослужащих были свои вольеры, как и у заводчиков, в нескольких иттах от ближайших поселений. Чтобы не травмировать людей молодняком.
Она окунула перо в чернильницу, уселась за пергамент. Строки выводились сами собой.
***
