— А, не важно, Кать! Просто теперь поезд — ту-ту, уехал! А я осталась. Но я всё равно ему всё скажу. А потом удалю...
— Кого?
— Тс-с-с... — качнула я пальцем. — Вызов пошёл, прикинь? Давай, короче, я выйду ненадолго, а ты коньячку пока закажи...
Шатко добрела до вестибюля, присела на диванчик возле пальмы. Вызов шёл, но трубку Лёшка не брал. Я попробовала ещё раз, и ещё. Бесполезно. И с каждый разом я всё больше злилась. То ли на него, то ли на себя — уже не разобрать. Плюнула, пошла в туалет. Попыталась подтереть потёкшую тушь, расчесалась. Мне было откровенно хреново. Я перепила. Всё вокруг со страшной силой качалось, вызывая тошноту, ноги на шпильках постоянно подворачивались, поэтому я скинула туфли, а потом долго пыталась их поднять, рискуя грохнуться... И в этот момент зазвонил телефон. Я схватила его и сердце приятно ёкнуло — Лёшка!
— Какие люди! Господии-и-и... Савченко, ты что ли?
— Привет! — бодро ответил он. — В ду́ше был, не слышал, как ты звонила...
— Ах ты в ду-у-уше был! Ну и иди обратно в свой душ!
И я сбросила вызов. Где-то на краю сознания тут же пожалела... Но опять не понятно — то ли себя, то ли его, то ли вообще не понятно что. Ох, Господи, как хреново-то! Надо домой, пока хоть как-то на ногах стою́... Снова зазвонил телефон.
— Ну чего ты названиваешь? — сходу начала наезжать я. — Ты время видел? Я вообще-то сплю уже давно!
— Да, я слышу, — почему-то рассмеялся Лёшка.
— Чё ты ржёшь, Савченко? Вот чё ты ржёшь? Звонит и ржёт он... Охренел!
— Ты где?
— А тебе какая разница? Далеко я, понял? Да-ле-ко! В Караганде!
Он смеялся.
— Нет, серьёзно, Люд, где ты?
— Ф-ф-фух... Ну ты сложный, а? Ну вот чё ты звонишь, узнать где я? Дома, прикинь! Борщ мужу варю, а он его не жрёт, потому что он немец! А вот был бы ты мой муж, тебе бы варила, понял? Но ты не мой муж. Всё? Узнал что хотел? Досвидули! — бросила трубку.
Но он снова перезвонил. И уже не смеялся.
— Я серьёзно Люд, ты где?
Я опёрлась на локти, склонила голову над раковиной. Меня жутко мутило.
— Люд?
— Да нигде, Лёш! В кабаке. Бухаю. Танцую. С мужиками знакомилюсь. Всё у меня за-ши-бись, Лёш! Чего и тебе советую. И вообще знаешь... Жить надо на полную! Я только сегодня это поняла. Вот прям сейчас. Поэтому дальше по плану у меня — пуститься во все тяжкие. Набухаться, травку попробовать, в ЛГБТ клуб заглянуть, и вообще... — я замолчала, пережидая новый приступ тошноты.
— В каком ты кабаке?
— Да бля-я-я... Какая тебе разница? В Марусе! В Зан-Паули на Хафенштрассэ. Всё, доволен? Ценная инфор...
В туалет ввалился Князев, и я поняла, что забыла запереться.
— Какие люди и без охраны, — криво усмехнулся он и, захлопнув дверь, двинул щеколду.
— Князев, иди на хер... — почему-то испугалась я.
— Люд, в чём дело? — встревоженно спросил Лёшка.
Но Князев уже пёр на меня и я, защищаясь, выставила вперёд руки:
— Только тронь меня, гад, и я тебя...
— Дай мне пять минут, и ты сама будешь просить, чтобы я не только тронул, но и оттрахал тебя по самое не могу. Ну хватит кобениться, детка, иди сюда!
Он решительно подался вперёд, я резко отшатнулась и меня повело. В падении пытаясь ухватиться за воздух, я выпустила из рук телефон, и он, ударившись об пол, разлетелся на части.
— Юр, не знаешь, где у них тут какой-то «штрассе»? — впопыхах натягивая на ещё влажное тело джинсы, ворвался в единственную комнату небольшой съёмной квартирки Лёшка.
Юрка, уютно устроившийся на своей кровати с бутылочкой тёмненького и пультом от телека, непонимающе развёл руками:
— Ну как бы... Тут куда ни плюнь, везде штрассэ, Лёх. Название-то какое?
— Маруся, — Лёшка заметался, отыскивая майку, но, не найдя, плюнул и натянул джемпер прямо на голое тело.
— Марусяштарссэ? — ещё больше опешил Юрка.
— Кабак «Маруся», Юр! В каком-то Паули, на какой-то штрассе... Только быстро!
— Да я хрен его... А, ну, может, St. Pauli, тогда это на Hafenstraße... — и до его расслабленного пивком мозга наконец дошло, что Лёшка ведёт себя странно. Он сполз на край жалобно скрипнувшей под его внушительными габаритами кровати. — А что случилось?
— Не знаю, но, похоже, надо вломить кое-кому пизды. Срочно. Ты со мной?
— Спрашиваешь! — с энтузиазмом подскочил тот. — Я ж за тебя башкой перед Саней отвечаю! А кроме того, уже лет десять не развлекался так, как с тобой. Кто на этот раз? Или всё тот же бедняга Трайбер?
— Князев какой-то, — выскакивая в прихожую, буркнул Лёшка. — А там посмотрим, как пойдёт.
Выскочили из такси и сразу в ресторан. А там — тишь, благодать, лёгкая русская музычка. Лёшка по первому этажу, Юрок по второму — оббежали, но не нашли даже признаков Людки или какого-то инцидента. Снова сошлись в вестибюле.
— Может, не тут? — озираясь, хмыкнул Юрка.
— Не знаю... Надо языка брать.
Остановили дамочку идущую к туалету, расспросили. Но она драки не видела, конфликтов не слышала. Людку по Лёшкиному описанию не признала.
— Зашибись, — нервно сунул руки в карманы Лёшка. — Что дальше? Князева искать? Где?
