Она ведь точно поцелует его в ответ. Он был абсолютно уверен.
Затем Линкольн планировал признаться, что любит ее. А уже после представиться.
И потом… а что будет потом?
– Если в полночь все полетит к чертям, хочу, чтобы ты присоединился к моей жестокой банде мародеров.
– Что? – Линкольн обернулся.
Чак стоял у него за спиной, держал во рту синий маркер и рассматривал круговую диаграмму.
– Правильные тут проценты? – спросил Чак, протягивая график.
– Не знаю, – сказал Линкольн.
– Я прошу тебя проверить.
– Ты что-то говорил о мародерстве?
– Да, – ответил Чак. – Но это, скорее, приглашение. Если позже в городе появится Безумный Макс[121], я хочу, чтобы ты был в моей команде. Не спрашивай, что это значит для тебя. Я сам еще не разобрался.
– Сейчас не могу, – заявил Линкольн, отдавая Чаку лист бумаги.
– Почему?
– Я… я должен идти.
– У тебя все нормально?
– Нет. – Линкольн снова посмотрел на Бет и начал пятиться. Подальше от редакции. – Мне пора.
– Тебе известно о мировой сети нечто особенное? Какие-то жуткие сведения, которыми мы не располагаем? – крикнул Чак ему вслед. – Что говорят машины?
– Мне надо домой, – выдал Линкольн, вернувшись в ИТ-отдел.
– Да, выглядишь ужасно, – сказал Грег. – Но я тебя не отпущу. Мы стоим на пороге новой эры.
– Мне плохо, я хочу уйти.
– Если не ты, – заметил Грег, – то кто будет командовать ударной группой, когда наступит полночь?
Линкольн посмотрел на телевизор на столе босса. В Лондоне люди уже праздновали наступление Нового года.
В Париже, Москве и Пекине наступила полночь, и ничего необычного не случилось. Даже телеведущий Вольф Блитцер со скукой на лице поглядывал по сторонам.
Члены ударной группы, не стесняясь, играли в компьютерную игру.
– Ладно… – нахмурившись, согласился Грег. – Но ты все пропустишь. Мы заказываем пиццу.
Линкольн быстро выключил компьютер и, выскочив из здания, бросился к машине. Он даже не тратил время на ремень безопасности, пока не очутился на автостраде. Он и не знал, куда направляется, но позже добрался до нужного места. Жилья Джастина. Линкольн несколько раз отвозил Джастина домой, но никогда не бывал в квартире друга.
Возможно, Джастин до сих пор дома. Пожалуй, у Линкольна все еще оставался шанс поучаствовать в кутеже тысячелетия.
Дверь открыла Дена. На ней была рабочая униформа: розовый халат с напечатанными на ткани мелкими белыми зубками. С корнями и всем остальным. Предполагалось, что картинка будет выглядеть мило, но Линкольн сразу понял: зубы без десен довольно неприятны.
– Привет, Линкольн.
– Привет, Джастин дома?
– Нет, задержался на работе. Все хорошо?
– Да, в порядке. Но я подумал, что хотел бы составить вам компанию на концерте. Если вы не возражаете. Если предложение в силе.
– Да, конечно, – ответила Дена. – Джастин скоро приедет, присаживайся.
Линкольн так и сделал. Сел в единственное кресло в гостиной, огромное и кожаное, с откидной спинкой.
– Принести что-нибудь выпить? Может, пива?
– С удовольствием.
Дена протянула Линкольну пузатую бутылку «Микки». Не слабенькое пиво, а крепкий эль, но в сущности никакой разницы.
– Уверен, что у тебя все хорошо? – снова уточнила Дена.
– Абсолютно.
– Я пойду собираться.
– Конечно, давай. Не обращай на меня внимания, я посмотрю телевизор.
– Хорошо, – кивнула Дена. Она еще минуту постояла, о чем-то размышляя, но затем удалилась.
Линкольн был почти уверен, что ошибся, примчавшись сюда. Но он не мог остаться на работе, зная, что Бет находится рядом и, наверное, думает о нем. Вне всякого сомнения, он не отважился бы с ней заговорить. У него попросту не хватало духу: возможно, причина заключалась и в том, что, начни он общаться, Линкольн сразу бы выложил девушке конфиденциальную информацию.
Или же он боялся хоть что-то предпринять.
Теперь, когда он узнал, как она выглядит, стало еще хуже. Намного хуже. Сейчас будоражащая его мысли и чувства девушка из фантазии обрела лицо. И веснушки. И розовые вельветовые брюки. Невыносимо понимать, что она выискивала его в коридорах. Радовалась, когда видела его. Наблюдала за ним.
Вероятно, она до сих пор в офисе. Сидит за рабочим столом. Наверное, он еще мог бы успеть вернуться в «Курьер» и подойти к ней, поцеловать и сказать…
Сказать что?
Когда пришел Джастин, Линкольн не представлял, сколько он уже прождал, час или несколько минут. Он выпил три бутылки эля «Микки» на пустой желудок. Нет, он не был пьян, но не мог ясно мыслить.
– А ты откуда здесь? – обрадовался Джастин. – Я думал, тебе нужно работать.
– Так и было, но ситуация изменилась.
– Что-то случилось?
Линкольн вспомнил о Бет, о ее длинных темных волосах и телефонном шнуре, который она накручивала на палец.
И вспомнил, как стоял у стены, словно идиот.
– Нет, – ответил он, – все как обычно. Но надо было выбраться оттуда.
– А, тогда ясно. Сейчас переоденусь во что-нибудь, что не жалко выбросить, если Дену стошнит, и начнем развлекаться.
Линкольн отсалютовал пустой бутылкой.
– Ура, – пробормотал он.
Пока Джастин переодевался, Дена решила посидеть с Линкольном.
