Линкольн не понял, когда закончился фильм. Два часа он не слышал ничего, кроме грохота собственного сердцебиения и стука от соприкосновения их с Бет зубов.
Но едва зажегся свет, Бет подпрыгнула, выпрямилась и отстранилась. У Линкольна возникло такое чувство, что он отбросил теплое одеяло и выбрался из постели в холод раннего утра. Он подался вперед, не желая терять близость ее тела.
Он боялся, что началось нечто-то ужасное, будто часы вот-вот пробьют полночь.
– У меня много работы, – проговорила Бет, дотронулась до своих губ, а после – до волос, убранных в высокий хвост. – Я… мне нужно идти. – Она повернулась к пустому экрану, будто еще могла увидеть там что-то, но занавес был закрыт.
Бет присела на корточки и принялась что-то искать.
– Мои очки, – бормотала она, – я была в очках?
Очки красовались у нее на голове, Линкольн осторожно освободил дужки от волос.
– Спасибо, – поблагодарила девушка.
Линкольн помог ей встать и попытался хоть ненадолго удержать, но она вырвалась и поспешила к выходу.
– Никогда так раньше не делала, – добавила она и посмотрела на экран. – Ты видел фильм? Там были танцы, верно? Уверена, герои много танцевали. – Бет огляделась, боясь, что кто-то еще мог услышать ее, снова коснулась губ ладонью, будто проверяя их.
Затем начала пятиться и, продолжая глядеть на Линкольна, устремилась к выходу, а после и вовсе развернулась, сорвавшись на бег.
Линкольн не помнил, как добрался до своей квартиры, а когда подошел к зданию, решил, что не хочет подниматься наверх. Он не желал разрушать чары. Поэтому сидел на крыльце и продолжал воспроизводить в памяти последние два часа.
Как бы доказывая себе, что да, все произошло на самом деле.
«О чем ты вообще думала?» – спрашивала Бет.
И о чем же? Она даже не знала Линкольна. Не так, как он успел узнать ее. И теперь он понимал, почему ему хотелось поцеловать Бет.
Потому что она была красивой, доброй, умной и забавной. И оказалась именно ею – той самой девушкой. Ему все в ней нравилось. Он мог представить, как отправится с Бет в долгое путешествие и никогда не узнает, что такое скука.
Ведь всякий раз, когда Линкольн видел что-то новое и интересное или нелепое, ему становилось любопытно, что бы она сказала по этому поводу – сколько звезд поставила бы – и почему.
Линкольн знал, почему хотел поцеловать ее. Почему все еще мечтал об этом. Он все еще помнил, каково это, ощущать ее губы и чувствовать вес Бет на своих коленях. В мыслях царила путаница. Неужто нечто подобное было, когда он встречался с Сэм?
Сейчас он не мог вспомнить, да и не хотел. Что ж, пожалуй, ему хватило девяти лет, чтобы забыть о Сэм.
За все то время, что Линкольн работал в «Курьере», читал почту Бет и думал о ней, он никогда по-настоящему не верил, что существует некий вариант развития событий или путь через пространственно-временной континуум, который приведет к такой ситуации.
И все-таки именно это только что и случилось.
И, возможно… имелась вероятность продолжения.
Линкольн резко поднялся на ноги и проверил карманы, ища ключи от машины. Сколько времени прошло с тех пор, как Бет ушла? Тридцать минут? Сорок пять? Значит, она уже добралась до «Курьера». Линкольну больше не нужно было соблюдать дистанцию, не было необходимости тосковать и тяготиться виной. Надо забыть о благородстве. А может, дело в том, что все изменилось в тот момент, когда Бет села рядом с ним.
Линкольн припарковался позади офиса редакции, возле погрузочной платформы. Часть машин стояла на холостом ходу и ждала очереди, пока в них грузили стопки свежих газет.
Линкольн забежал в здание через дверь гаража, минуя турникет для сотрудников – дежуривший охранник узнал его и помахал, – затем взлетел по лестнице в отдел новостей, двигаясь столь стремительно, словно от этого зависела его жизнь, а время было на исходе.
Как будто, если бы он остановился, то мог вернуться к своему прежнему «я», попасть в ловушку старой жизни.
Возможно, у него вообще был лишь один вариант развития событий.
Пробегая мимо редакции, Линкольн заметил Чака и кивнул ему на ходу. А вот и отдел новостей. Он увидел стол, за который иногда присаживалась Бет, но девушки там не оказалось.
В задней части отдела новостей, как и в развлекательном отделе, было темно, но Линкольн не сбавлял шага, стараясь не вспоминать, сколько раз прохаживался по офису, зная, что Бет давно ушла.
И тут он увидел ее. Она заняла свою кабинку и разговаривала по телефону.
Монитор освещал лицо Бет, словно свеча.
– Нет, – сказала Бет в трубку. Теперь, распустив волосы и сняв очки, она выглядела наполовину ошеломленной и зацелованной. – Конечно, – закивала она, потирая лоб. – Послушай, я никогда не…
Линкольн застыл у соседней кабинки и постарался не дышать, как загнанная лошадь.
Бет подняла голову, увидела его и замолчала.
Он не понимал, как реагировать, поэтому просто улыбнулся и прикусил губу.
– Спасибо, – добавила Бет. – Да. Спасибо тебе… Ладно. – Затем положила трубку и посмотрела на Линкольна.
– Что ты здесь делаешь?
– Я могу уйти, – ответил он, делая шаг назад.
– Нет. – Бет привстала. – Нет, я…
